Он отступил на шаг, дав хозяину пройти к ящику с кормом.
— Фашист и есть!
Неожиданно повернувшись, хозяин схватил Генриха за куртку.
— Попробуй повтори! — Он подтащил мальчишку близко к себе, и Генрих вдруг почувствовал, как дрожат его руки от великого гнева.
Внезапно он очутился на дворе — хозяин просто-напросто вышвырнул его вон.
Подхватив слетевшую солдатскую фуражку и пятясь задом, Генрих выскочил со двора.
— Фашист! Фашист! — все кричал он, очутившись на деревенской улице.
Но Матулла уже снова скрылся в конюшне.
— Мишка, где Николай?
Заметив, что парнишка плачет, солдат спросил, что случилось.
— Где Николай?
— Пусть Генрих лучше не попадается сегодня на глаза коменданту, — ответил Мишка. — Николай сегодня как тигр… — сказал он.
Дверь рывком открыли, и вошел сержант. Подойдя к комоду, он стал рыться в своих вещах.
— Мне показать кое-чего надо. Тут, рядом, — сказал Генрих.
— Некогда мне!
— Понимаю, понимаю. Но тут — только выйти…
— Я сказал — нет!
Перерыв весь ящик и не найдя нужной ему вещи, Николай втолкнул ящик на место и вышел.
— Что это он, Мишка?
— Злой очень. Вся деревня в красных флагах. Вчера все были фашистами, а сегодня — красные флаги.
— А он что, сам уже видел?
— Очень злой, — только и ответил солдат.
— И ничего не сказал? Не обрадовался совсем?
— Пойми ты: вчера Гитлер, а сегодня — красный флаг… — Неожиданно солдат замолчал и пристально посмотрел на Генриха. Потом сдвинул фуражку на затылок и плюхнулся в желтое кресло. — Эх ты, Пуговица! — со вздохом произнес он, хлопнул в ладоши и громко рассмеялся. — Теперь-то я понимаю… Теперь-то я понимаю…
А Генрих, так ничего и не поняв, спросил:
— Приказать, чтобы они сняли красные флаги?
— Пуговица ты! — только и сказал солдат, вытирая слезы. — Политика-то, оказывается, штука хитрая!
— Мишка, что ж, значит, все флаги снять?
— Как будет по-немецки…
— Чего это?