Пуговица, или серебряные часы с ключиком: читать начало книги онлайн

Вечерело. Скоро они разошлись, как будто у каждого были какие-то дела.

— Мишка, зачем вы заперли его в бункер?

Мишка, не ответив, подошел к окну.

— Я знаю, — сказал Генрих. — Это фашисты убили Наташу…

— И Наташу, и мать, и другую сестру…

— Боже мой!.. И маму? И маму?

Солдат барабанил пальцами по стеклу.

— Зачем вы его заперли в бункер? — еще раз спросил Генрих, глядя на фотокарточку девушки…

Ночью вдруг раскрылась дверь. Никто не спал. По шагам они поняли — это Леонид. Он сломал дверь и пришел сюда. Потом они услышали, как он лег на свое место.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Сквозь сон Генрих слышит, как в парке поют птицы. Он приподнимается: в комнате никого нет. Тогда он медленно натягивает сапоги, потом жует хлеб с салом и луком.

Теперь уже все знают, что Наташу убили. Приходили солдаты из соседней деревни, расспрашивали Бориса или Николая. Молча смотрели, как Мишка возится с винтиками и колесиками. А старый Антоныч, прежде чем выйти, постоял перед фотокарточкой и перекрестился. Дмитрий принес из лесу три свежие сосновые шишки и положил около Наташиного портрета.

Позавтракав, Генрих отправляется на конюшню. Нравится Орлику этот легонький седок, нравятся ему и хлебные крошки, которые он всегда достает для него из кармана. Подобрав их бархатными губами с ладони Генриха, Орлик опускает пониже голову, чтобы мальчику легче было наложить сбрую.

Генрих затягивает супонь, выводит Орлика во двор и едет в лес. Он решил принести Наташе семь сосновых шишек.

Справа и слева от дороги все желто — цветут одуванчики. Лес усыпан сосновыми шишками. Генрих придирчиво отбирает самые красивые — они недавно раскрылись и потрескивают своими колючими лепестками.

Карманы его полны, за пазухой — тоже шишки. Выехав на берег озера, Генрих видит Леонида — тот с лодки удит рыбу.

«Четвертый день подряд он на лодке в озеро выходит! — думает Генрих. — А может быть, еще букетик желтеньких цветов нарвать?» Шишки расцарапали Генриху кожу, каждое движение причиняет боль. Впрочем, он гордится тем, как стойко он переносит ее, и говорит себе: «Это ради Наташи!»

Генриху жалко Леонида: ведь он не может больше ходить на охоту — Николай собрал все ружья и запер в комендантской. А что, правда Леонид расстрелял бы всех фашистов? Мишка-то говорит, что нет. Но Леонид говорит, что расстрелял бы. «Больно очень будет, если я сейчас соскочу на землю», — думает Генрих. И наклоняться будет больно. И он, Генрих, тоже считает, что расстрелял бы. Может, сегодня и не расстрелял бы, а четыре дня назад наверняка бы расстрелял. Может, и половину деревни расстрелял бы…

— Тпррр, Орлик!

Осторожно Генрих поднимает ногу над крупом лошади и соскакивает. И сразу же опускается на колени — так ему почти не придется наклоняться.

Но что это? Кто-то идет по дороге.

Сабина. Девочка с большими глазами. Генрих робеет. Не будь у него этих шишек, он успел бы вскочить в седло и ускакать в лес.

Сабина босиком. Генрих медленно поднимается, спрятав букетик за спиной и делая вид, что только что заметил девочку.

— Сосновые шишки, — объясняет он, показывая на топорщащиеся карманы и рубаху.

А Сабина стоит на своих тоненьких загорелых ножках, склонив голову набок, и улыбается.

— Для Наташи собрал, — говорит он, злясь на себя за то, что оробел перед девчонкой.

— Для кого?

— Для Наташи, которая партизанка. Фашисты ее застрелили.

Девочка молча смотрит на него.

— Партизаны взорвали мост, а фашисты разозлились и расстреляли Наташу, — объяснил Генрих.