Пуговица, или серебряные часы с ключиком: читать начало книги онлайн

Мальчик вновь поспешил выразить свое согласие.

— Ты можешь сравнить их с любой породой — и с брамами, и с лангшанами, и с голландскими белоголовыми, — ни одна из этих пород не выдерживает сравнения с леггорнами!

— А меня спросить, господин Раутенберг, я бы всем им головы поотрубал и оставил бы одних леггорнов.

Они прихлебнули молока и откинулись назад. Важными в их разговоре были не только слова, но и возникавшие время от времени паузы. Даже их нельзя было прервать.

На кухню зашел Отвин. Тихо так вошел, хозяин даже не заметил. А Генрих сразу увидел, с какой тоской Отвин смотрит на них, и подумал: «Не будь этих уродливых зубов и такой страшной головы да еще белых ресниц…» Тут хозяин заметил своего сына и почти добродушно, но вместе с тем и немного раздраженно сказал:

— А, это ты, червяк!

Отвин покачал огромной головой, и Генрих подумал, как, должно быть, ему хочется сейчас сесть с ними рядом за стол.

— Вот что, давай-ка уходи подобру-поздорову, червяк! — сказал хозяин.

Генрих не испытывал особого сочувствия к Отвину, но его трогала тоска, светившаяся в его глазах. Он думал: «Не будь у него этих кривых зубов да этой башки… Ну, а все-таки нечего ему сюда лезть, поделом ему…»

Беседа с хозяином Раутенбергом продолжалась.

— Ты что-то здесь говорил о красном флаге?

— До некоторой степени, — отвечал Генрих, недовольный тем, что по-другому у него не получается, — до некоторой степени, потому как они все в деревне вывесили красные флаги…

Вместе с хозяином они миновали прихожую. Раутенберг заявил, что тоже вывесит красный флаг.

Когда Генрих возвращался, на всех домах уже висели красные флаги. Он широко шагал по деревенской улице и насвистывал мотив русской песенки, сдержанно отвечая на ласковые приветствия встречных жителей.

— Хорошо, хорошо, фрау Сагорайт!

А фрау Сагорайт, высунувшись из окна пасторского дома, показывала на красный флаг, висевший рядом.

— Хорошо, хорошо, фрау Сагорайт.

Самый большой флаг, оказывается, вывесил толстяк Бернико.

Но вот на одном домике флага не было. Так он и знал!

Ударом ноги Генрих открыл дверь. На кухне оказалась только жена хозяина. Она держала на руках ребенка — тот отказывался есть кашу.

— Да нет, мне надо хозяина, Матуллу, — сказал Генрих.

Женщина улыбалась малышу. Голова у нее была повязана платком, и чем-то она напомнила Генриху фрау Кирш. Тихим и приятным голосом она ответила Генриху, когда он спросил:

— Хозяин в поле поехал?

— Нет, на скотном он, — и пригласила Генриха к столу. — Откуда ты родом? — спросила она.

— Нет у меня сейчас времени на рассказы, фрау Матулла.

Генрих вышел, пересек двор, а когда заглянул в конюшню, то прямо с порога крикнул:

— Эй, Матулла! Ты фашист, да?

Хозяин поил лошадей. Потом насыпал резаной соломы в ясли.

Генриха злило, что хозяин так спокоен и словно бы не слышит его.

— Я всё осмотрел — нет красного флага у Матуллы.