Нагрели воды.
Пока Дарья домывала стены, Катерина с Симой вымыли подоконники, перегородку.
Пристроился и Коляня с работой — водил кистью по печке.
Полы скоблили втроем, ползая на коленках.
Сперва смочили, затем выскоблили косарем, песком, на два раза смыли горячей и холодной водой.
Не давая себе отдыху, Дарья расставляла утварь по местам.
Повесила чистые занавески.
На полы накидали свежескошенной травы. Стены и переборку украсили ветками пихты, принесенной бабкой Татьяной.
Уже вечером, закончив, отошли, глянули на избу от порога.
Она имела теперь скорбный, праздничный, отрешенный вид.
— Помочь еще чем? — спросила Катерина.
— Ступайте, — ответила Дарья. — Ночевать у Богодула оставайтесь. Есть там где легчи?
— Японский бог! — сказала Сима.
— А я напоследок одна хочу тут побыть…
Проводив подружек, Дарья зажгла керосиновую лампу, открыла фанерный сундучишко.
Фотокарточки, свадебный наряд, детская игрушка, патронташ, одежда в последний путь…
…перебирала все не торопясь, аккуратно. Наткнулась на детскую рубашку Павла, развернула, прикинула — отложила в сторону. Добавила туда расписную свистульку.
Поглядев на нее, снова взяла в руки. Повертела со всех сторон — дунула в нее. Только зашипело. Она дунула сильнее, еще и еще, и вдруг прорезался звук и чистой свирелью наполнилась изба. Дарья улыбнулась, не удержалась, дунула еще разок.
Когда закончилась мелодия. Дарья почувствовала, что в избе не одна.
Она оглянулась — в дверях стоял Коляня.
— Иди сюда, — позвала Дарья.
Взяла рубашку Павла, одела на него… Вышитая, льняная, пришлась впору. Дала свистульку.
— Теперь иди.
— Я с тобой хочу, — сказал Коляня и засвистел.
У него получилось сразу. Легко и звонко.
— Ты иди, я скоро приду.
Коляня вышел. И долго слышался призывный голос птицы. Ясный и тоненький. Дарья медленно оглядела избу и погасила лампу.
Она не спала. До утра сидела с открытыми глазами.
Утром пришли Катерина с Симой и Коляня, в Павловой рубашке. Привели с собой Тунгуску.