— Господи, откуда ты такой?
— С трактором возились…
Только снял робу, пустил горячую воду, — распахнулась дверь. Запыхавшиеся, из коридора выглядывали Воронцов и Петруха. И сразу вопрос:
— Павел Мироныч, где у вас старуха?
— В Матёре, — ничего не понимая, ответил Павел.
— Как — в Матёре?! — всплеснул руками Воронцов.
— А моя мать? — втиснулся Петруха. — Тоже там?
— А где ей еще быть?.. Сыночка своего ждет не дождется.
— Да вы что, издеваетесь, что ли?! Завтра госкомиссия, а у тебя остров не выселен! Собирайся! Немедленно едем! Сию секунду!
Улицы нового поселка.
Автобус был наготове. Тронулись. Поплыли мимо чистенькие домики нового поселка. Крашеные ограды, пока еще без зелени, крылечки, занавески на окнах, цветы. Проехали площадь… Школу… Детсад… Баню… Магазин… Кинотеатр из стекла… Кафе… Библиотеку… Все уже сияло неоновым светом, афишами, вкусным запахом из булочной.
— Поесть не успел, — чертыхнулся Павел.
За рулем сидел моторист Галкин, угрюмый пожилой мужчина. Не поворачиваясь, протянул Павлу свежий батон.
Павел с жадностью куснул и глянул в сторону Воронцова.
— Борис Андреич, вам, может, не ездить?
(За кадром.)
— …Без вас как-нибудь управимся.
— Не-ет! — вскинулся Воронцов. — Нет, Пинегин. На тебя понадейся — ты мне опять попустительство подкинешь.
Перед рекой навстречу фарам поплыли рваные белые хлопья.
— Туман!
— Туман! — радостно подтвердил Петруха. — Может, мы это… Назад?..
Воронцов не счел нужным даже ответить.
Автобус не разворачивая приткнули к воде.
Поднялись на катер. Галкин запустил мотор.
Петруха заглянул в будку сторожа, прикрыл дверь и подпер ее сломанным веслом.
Начали отваливать. На катер перескочил Петруха, с счастливой усмешкой похвалился Павлу:
— Проснется, а выйти — хрен ему. В окошко вылезет. А катер угнали. Запляшет!..
Спятились и на воде развернулись.
Из окошка будки вынырнуло заспанное лицо сторожа.