К вулканам Тихого океана: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Длинная комната с когда-то побеленными, а сейчас, за давностью побелки, ставшими серыми стенами, три больничные койки, которые тоже когда-то были белыми. Над кроватями москитные сетки, покрытые толстым слоем ныли, под потолком проржавевший вентилятор. Открываем дверь к неудовольствию целого полчища тараканов. Неделями они жили здесь в полном покое и теперь просто не знали, где им спрятаться. Наш «номер» стоит дороже, чем «Хилтон»[21] на Гавайях. И грязный дворик, и вход выглядят так неприглядно, что мы отказываемся от ужина, который хозяин гостиницы предлагает нам за соответствующую доплату. Мы ложимся спать на голодный желудок, как и рекомендуют диетологи. Мелкие и очень сладкие бананы, называемые здесь дамскими пальчиками, вряд ли способны заменить ужин.

Самолет регулярной линии Рабаул — Бука — Нью-Джорджия — Гуадалканал летает лишь раз в четырнадцать дней. Он приземляется на несколько минут, и мы единственные пассажиры, которые садятся в Буке. Самолет набрал высоту, и нам открылись коралловые рифы, о которые с силой ударялись волны. Чиновник авиакомпании, на этот раз в роли стюардессы, приносит холодные бараньи отбивные, и мы с жадностью накидываемся на них.

Сильный запах дезинфицирующих средств, запотевшие очки, невообразимая жара и влажность и в довершение всего падение с трапа — таковы мои первые впечатления от Соломоновых островов, бывшего протектората Великобритании. Мы вышли из самолета на аэродроме в Мунде на острове Нью-Джорджия. Аэродром был на удивление безлюден, только в тени кокосовых пальм чернокожие мальчишки играли в настоящий футбол, в какой играют у нас, в Европе, и о котором в Австралии и на Новой Гвинее имеют весьма смутное представление (футболом в тех местах называют непонятную игру, когда мяч можно не только бить ногами, но и брать руками).

К самолету подошел похожий на пожарника служащий. Если бы я сам его не видел, ни за что не поверил бы, что человек, одетый в темный костюм из толстой грубой шерсти, да еще в металлической каске на голове, способен выдержать такую жару.

Настоящий футбол, выряженный пожарник, портрет английской королевы на стене конторы аэродрома, построенной из гофрированной жести, — первые яркие приметы британского правления. Таможенная и паспортная проверка проходила на траве у входа в аэропорт. Подошел какой-то господин и спросил, в порядке ли наши документы. И поскольку в одном слове «йез» трудно уловить чешский акцент, на данный момент наши документы были действительно в порядке.

Каждому пассажиру вручили карточки с предупреждением: если в последующие три недели он почувствует недомогание, то обязан оповестить об этом медицинскую службу. Иначе… далее следовал перечень наказаний.

О Соломоновых островах рассказывают немало печальных историй, связанных с разными болезнями, главная из которых малярия. Тысячи лет изоляции от всего остального мира сделали полинезийцев и меланезийцев беззащитными перед инфекциями. Особенно тяжело они переносят вирусные гриппы, корь и различные воспаления. И поэтому главная цель строгих медицинских предписаний — оградить местных жителей от эпидемий.

По той же причине для европейцев на островах имеется много закрытых зон. Одна из них — Реннелл, самый южный остров архипелага. Доктор Грувер, первый геолог, побывавший в 1956 году на этом острове, в своем отчете, в частности, писал: «Мне кажется, что после моего пребывания на острове Реннелл среди туземцев были открыты новые болезни, хотя предварительно врачи меня тщательно проверили, и я был абсолютно здоров. Один из нанятых мною рабочих вскоре заболел корью, он был сразу же изолирован. На пляже мы быстро построили небольшую хижину и поместили его туда. К хижине мы вынуждены были поставить вооруженную охрану. Все его родные и близкие сбежались к этой хижине, чтобы вместе с ним поплакать и тем выразить ему свою симпатию и сочувствие. Случилось так, что несколько дней спустя, после того как я прошел через деревни западного Реннелла, я получил сообщение, что туда мы занесли тяжелый грипп».

Короткий отдых на аэродроме приятно дополнял те незабываемые впечатления, которые мы получили от коралловых рифов, от цветных пятен моря и лагун со всеми оттенками синего и голубого, напоминающими полотна Шпалы[22]. После недолгого полета мы оказываемся над знаменитой ровиапской лагуной, воспетой в популярных песнях жителей Соломоновых островов, а также известной как место, где жили «людоеды». Сверху деревеньки на побережье выглядят очень миролюбиво. Рассказ о том, что здесь еще в 1925 году существовали рынки, где торговали человеческим мясом, нельзя считать достоверными, так же как и историю об убийстве островитянами миссионера, происшедшую якобы несколько лет назад. Вновь и вновь я смотрю на рифы, на разбивающиеся о них узкие белые гребешки волн, на зеленые и голубые пятна воды в червонно-коралловой кайме. Миновав остров Расселл, мы начали приближаться к цели нашего путешествия — знаменитому Гуадалканалу.

Его открыл испанец Алваро Менданья де Нейра в 1568 году и дал ему такое романтическое имя. Но мне на намять скорее приходят события новейшей истории острова. Я вспоминаю одноименный фильм, который видел еще мальчишкой: высокие пальмы, песчаные пляжи, корабли, японцы, американцы, подбитые самолеты, взрывы.

Самолет заходит на посадку и пролетает над почти полукруглыми серебристыми крышами ангаров. Это уже не кадры из фильма, под нами главный город Соломоновых островов — Хониара. Минуем один аэродром, потом другой. Два аэродрома для города с населением не более шести тысяч мне кажутся ненужной роскошью. Аэродромы, как, впрочем, и все в Хониаре, остались от второй мировой войны. Самолет делает еще один небольшой круг над городом. Главное шоссе тянется вдоль побережья, и с обеих сторон его окружают ангары, которые теперь заняты под магазины. Ровная прибрежная полоса метров триста шириной плавно переходит в невысокие холмы, где живет меньшая часть жителей Хониары. Эти холмы — старые коралловые рифы, свидетельство того, что остров, так же как и часть Новой Гвинеи, постепенно выступает из моря. Возле заболоченной речки, впадающей недалеко от пристани в море, в беспорядке разбросаны домики. Это китайский квартал. Немного дальше современное здание — единственная на всех островах средняя школа.

Проверка паспортов на острове Нью-Джорджия была лишь краткой прелюдией. Правило, по которому мы с нашими чехословацкими паспортами всегда бывали изолированы от остальных пассажиров, ни разу не нарушалось. Здесь тоже.

— Плиз, сэр, можете мне показать ваши билеты на обратный путь?

Стараюсь отвечать солидно и без страха, потому что никаких обратных билетов, естественно, у меня нет и показать нечего.

— Я собираюсь плыть на корабле «Тулаги» и билет на корабль должен получить здесь, в Хониаре. К сожалению, у меня нет ничего, кроме квитанции, что компания «Бернс энд Филп» получила от меня двести пятьдесят долларов.

— Я не могу вас допустить на землю британского протектората Соломоновы острова, если вы не докажете, что имеете достаточно финансовых средств для пребывания здесь.

Я показываю три оставшихся чека, но чиновник все равно не удовлетворен. Он подозрительно листает наши паспорта, там есть виза для пребывания на Соломоновых островах, он не может ее не видеть. Следует серия вопросов: что собираемся здесь делать, как долго намерены задержаться и т. п. Чиновник имеет весьма смутное представление о работе геолога, поэтому мои ответы только осложняют положение. Мы для него личности подозрительные. Он пытается куда_:то позвонить. Но сейчас суббота, время послеобеденное, и ни один телефон не отвечает. Недалеко на площадке одетые во все белое джентльмены играют в гольф. Подходит шофер и раздраженно спрашивает, собираемся ли мы ехать в город. Все остальные пассажиры, мокрые от пота, уже сидят на своих местах, стекла автобуса накалились. Разговор между шофером и чиновником идет на местном языке. Чиновник наконец решительно машет рукой, берет печать: «Въезд разрешен».

В Хониаре вторая мировая война напоминает о себе на каждом шагу. Сам город построен буквально на американских и японских окопах. Множество табличек и надписей, сообщающих, какой батальон и насколько продвинулся вперед и как долго шли бои за новые позиции, напоминает редким туристам о жестокости войны. И туристы здесь, посреди Тихого океана, вспоминают, о ней. Бывают и пожилые американцы, возможно, они разыскивают поле боя, где погибли их сыновья. Не думаю, чтобы сюда возвращались те, кто здесь воевал.

У побежденных было четырнадцать тысяч убитых на площади в несколько квадратных километров, еще девять тысяч умерли от инфекционных заболеваний. Подбито шестьсот самолетов, потоплены десятки американских, японских и австралийских кораблей. Они устилают дно между Гуадалканалом и островком Саво. Побережье Гуадалканала до сих пор окаймлено выступающими из воды обломками. От крейсеров и торпедных катеров осталась только гигантская масса проржавевшего металла, от сверкающих белым металлом американских самолетов — одни алюминиевые фюзеляжи. В нескольких километрах от Хониары хижины коренных жителей крыты жестью от самолетных крыльев, а дождевую воду собирают в цистерны, где раньше хранился бензин. Дороги, пристань и город — все осталось от войны. Не было бы войны, не быть сегодня Хониаре главным городом, а оставался бы им Тулаги на острове Нггела, к востоку от Гуадалканала.

Кроме тысяч погибших война принесла сюда и много других бед. О них мог бы рассказать любой чиновник с Соломоновых островов, да и с Новой Гвинеи. Война обострила и социальные проблемы, которые колониальные власти никак не могли разрешить, пока не началось открытое сопротивление британскому и австралийскому правлению. Родилось движение, его называли «культ карго»[23], что приблизительно можно перевести как «культ товаров и вещей», на разных островах оно имело различные варианты и названия.

О влиянии огромного количества товаров и вещей, принесенных на острова войной, написаны тысячи страниц. И несмотря на это, создается впечатление, что живущие на островах европейцы до конца так и не поняли ни причин движения, ни его целей. Не исключено, что и местные руководители движения не имели ясной цели. Они поняли только одно: при хорошей организованности можно командовать большими массами людей и владеть множеством вещей. Они создали какое-то подобие самоуправления по образцу военных трудовых лагерей, с которым познакомились в американских и японских воинских соединениях. Они не знали лишь одного: кто все эти товары и вещи производит. По-видимому, они полагали, что придет большой корабль и привезет все, что нужно, как это было во время войны, вещи они поделят между собой так, как это делали другие у них на глазах в военных лагерях. Они верили, что послевоенный отъезд американцев — дело временное, и ждали их скорого возвращения. О наивности их представлений свидетельствует случай, описанный австралийским журналистом Кейтом. Дело было на острове Новая Ирландия в австралийской части Новой Гвинеи — Папуа. Тогда американским президентом был Л. Б. Джонсон. Островитяне под предводительством своего старейшины Кубалека договорились, что они проведут общее собрание и попросят президента Джонсона купить остров и владеть им, надеясь на то, что, когда тот приедет, чтобы править островом, он привезет с собой множество даров для тех, кто предложил ему такую выгодную покупку. Этот случай произошел в конце 60-х годов, когда годовой доход семьи на острове Новая Ирландия составлял двадцать-тридцать долларов. Они посчитали, что их остров может стоить пятьсот долларов, сумма для них фантастическая. Попытка кончилась тем, что организаторов собрания заключили в тюрьму. Самым интересным в этой истории было то, что Кубалек предсказал день, когда к берегам острова подойдет американский корабль. И действительно, точно в назначенный день к острову должен был подойти американский навигационный корабль, который держал курс на Австралию. Связь между Новой Гвинеей, Австралией и командованием американских военно-морских сил, на счастье, была исправна, и навигационный корабль, к большой радости австралийских чиновников, быстро изменил курс.

Годом позже в Канберре я еще раз вспомнил о Гуадалканале и второй мировой войне. Один из капитанов британского торгового пароходства приехал меня навестить. Я с ним познакомился на Соломоновых островах и на его корабле плавал по Коралловому морю. Мой гость предложил мне отказаться хотя бы на время от моих научных занятий и возглавить экспедицию. На дне пролива у Гуадалканала (его называют «проливом с железным дном») на потопленных кораблях много не только железа, но и цветных металлов, а главное — латуни. За килограмм латуни платят больше доллара. Мне в этом деле отводилась роль специалиста, который соответствующим прибором будет находить цветные металлы, а мой гость со своей командой вытаскивать их из воды.

12. Раскаленная земля. Саво

Первый рабочий день на Гуадалканале начался для меня неплохо. Пока я собирался пойти в местную канцелярию геологической службы, посыльный из гостиницы попросил меня спуститься вниз. У входа возле машины стоял плотный невысокий человек в белом.

— Брайан Хэкман, геолог, — представился он.

Я уже знал его заочно. Мы с ним обменялись несколькими письмами; я читал его статьи о геологии островов Санта-Исабель и Малаита. Он весьма четко обрисовал мне, чем занимается геологическая служба Соломоновых островов и чем могу быть полезен я у них в лаборатории. Без ненужных формальностей он познакомил меня со своим планом.

— Думаю, самое разумное первый день вам провести здесь, в Хониаре. У нас в институте вы можете изучить все материалы, в том числе и неопубликованные, посмотреть коллекции образцов и документацию. Я в вашем распоряжении всю неделю. Если вы что-нибудь выберете среди вулканических пород — они ваши, но, конечно, больше всего нам бы хотелось познакомиться с результатами ваших исследований.

Предложение было неожиданно щедрым. Теперь я без труда смогу получить образцы пород с большинства вулканов архипелага. Очень удобно и экономит время: все равно я не в состоянии облазить все вулканы на островах.

Коллекции пород в образцовом порядке. С неопубликованными материалами тоже никаких затруднений: если потребуется что-нибудь перерисовать — всегда под рукой художник-островитянин.

Аппетит приходит во время еды. Здесь передо мной были образцы пород с большинства вулканов архипелага, а мне хотелось еще знать, в какой мере отличается лава в разных местах этого вулканического центра. Выяснить это лучше всего на каком-нибудь одном небольшом вулканическом островке: либо Нггеле, либо Саво возле Гуадалканала. Я делюсь своими соображениями с Брайаном Хэкманом. Говорю, что мне хотелось бы детально изучить один из действующих вулканов, я мог бы сделать его геолого-вулканическое описание и для этой цели больше всего подходит остров Саво.

[21] «Хилтон» — международная компания, имеющая фешенебельные отели во всех странах капиталистического мира.

[22] Вацлав Шпала — чехословацкий художник (1885–1946).

[23] О культе карго подробнее см. в кн.: П. Уорсли. Когда вострубит труба. М., 1963; Л. М. Минц. Последний из каменного века. М., 1981.