К вулканам Тихого океана: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

От автора

Острова, лежащие в Тихом океане к северу и северо-востоку от Австралийского континента, на границе морей Бисмарка[1], Соломонова и Кораллового, имеют в литературе немало интригующих и притягательных для туристов определений: «земля последних каннибалов», «острова людоедов», «малярийные острова», «острова каменного века» и т. п. Эти весьма нелестные названия, может быть, годятся в разговоре с приятелем, но, когда в девственном тропическом лесу пьешь пиво с местным проводником, они вряд ли придут в голову. Для здешнего учтивого таможенника в белоснежной форме, для старосты деревушки, говорящего по-английски, к которому вы заходите переночевать или купить батат на ужин, слово «людоед» звучало бы как оскорбление. И даже таким, казалось бы, вызывающим зависть туристов названием, как «острова свободной любви», которое благодаря классическому труду известного этнографа Малиновского[2] получила группа островов Тробриан, вы можете здорово обидеть: здесь без печати в паспорте «свободно» прожить нельзя и дня. Поэтому ничего другого не остается, как называть Новую Гвинею Новой Гвинеей, а и сегодня используемое английское название Британские Соломоновы острова — Соломоновыми островами[3].

Действительность сурова к писателю, мечтающему о фантастических приключениях. «Людоеды» вымирают. Не потому, что съели друг друга и теперь голодают, положив, как говорится, зубы на полку, и не от жестоких болезней (на Соломоновых островах, например, девяносто процентов заболеваний малярией взято под контроль врачей). «Людоеды» вымирают, сталкиваясь с цивилизацией. Иногда в печати все еще появляются сообщения, что офицер имярек на границе Новой Гвинеи и Западного Ириана[4] обнаружил группу аборигенов — человек сто, — которые умеют читать, хотя прежде даже не видели белого человека. В сообщениях такого рода тактично умалчивается о том, что эти люди знали о существовании белых или пользовались орудиями труда, изготовленными технически более развитыми жителями Земли. Случайный путешественник или автор фантастических приключений сегодня с «людоедом» не встретится. «Людоеды» вымирают, и пусть это будет записано в их пользу: они привыкли голодать, потому что и в этой части света, нередко именуемой раем, не хватает продуктов питания.

Перемены, которые происходят в Меланезии на протяжении жизни одного-двух поколений, в истории человечества не имеют себе равных. Это прыжок из каменного века в век двадцатый, во вторую его половину, прыжок, заставляющий индивида, семью, племя, все общество мириться с тем, что одни летают на самолетах по всему миру, трансплантируют сердце, тогда как другие собирают в лесу плоды и листья, чтобы прокормить и одеть себя и своих детей. Каннибальства давно уже нет, и оно никогда не было подлинной проблемой Меланезии. Нынешние проблемы? Демографический взрыв, неграмотность, детские болезни, независимость страны, в которой живет не менее семисот разных племен, разрозненных иностранными миссионерами на десятки религиозных общин. Создать из этих часто враждующих друг с другом племен народ, земледельцев, которые смогли бы сами себя прокормить, воспитать фермеров, способных давать товарную продукцию, — это огромная проблема, над которой бьются как все образованное население страны, так и эксперты Организации Объединенных Наций. Другими словами, как землетрясения сотрясают острова, так и цивилизация сотрясает меланезийцев, до сих пор кое-где живущих племенным строем. От шока, который перенесла и в котором еще находится эта часть света, вот уже целое столетие не может прийти в себя «европейское общество», всегда так восхищавшееся собой. Меланезийцы относятся к этому спокойнее. Их особое чувство юмора, добросердечность, терпение и незлопамятность к обидам, которые им наносит современный мир через своих посредников — торговцев, плантаторов, миссионеров, могли бы быть примером для западных потребителей успокоительных таблеток.

Приезжают в эти места с самыми разными целями: работать или путешествовать, торговать или мошенничать. Геолог, который чаще всего попадает в малоисследованные районы, видит широкий спектр трудностей, как технического, так и социального характера. Начинается все, конечно, со встреч. Это и служащие административного аппарата, и полицейские, и миссионеры, и люди всевозможных профессий — антропологи, ловцы крокодилов, землевладельцы, собиратели даров леса, плантаторы, местные водители, торговцы и, наконец, проводники.

Когда по роду своей работы геолога я попал на Новую Гвинею, где собирал образцы вулканических пород, изучал их строение, наблюдал изменения, происходящие в недействующих вулканах, я мечтал об Антарктиде. Зеленый полумрак тропического леса, раскаленное солнце, коралловые рифы не приводили меня в восторг. Зато я совершенно изменил свое первоначальное представление о людях Новой Гвинеи благодаря дружбе с антропологами доктором Эриком Ваделлем и доктором Лейелом Стэдманом, которые много лет жили с семьями в горах западной части Новой Гвинеи. Эти годы они считали самой прекрасной порой своей жизни. Не один вечер я просидел с ними за бараньими отбивными, австралийским пивом и слабым кофе. Но наиболее важным было то, что они познакомили меня с Новой Гвинеей и ее людьми, с их привычками, настроениями и переменами, которые претерпевает их общество. Лейел мог часами рассказывать, как он ходил в гости в хижины к друзьям-островитянам, без устали описывал их быт и правы, дополняя свой рассказ великолепной мимикой и жестами.

Перед первой поездкой на «землю людоедов» опытные друзья предупреждали, что я непременно подвергнусь нападению и буду съеден, или заболею страшной, неизлечимой болезнью, или же, в лучшем случае, меня обокрадут. Однако ни одно предсказание не сбылось, и в этом заслуга отнюдь не двадцатого столетия.

Во время путешествий по островам я никогда не ездил с вооруженной охраной, а лишь с женой Лидой, пятилетним сыном Петей, а позднее с нашими приятелями папуасом Джеком Налу и новозеландцем Яном Смитом. Иногда за нами следовали островитянс, вооруженные сделанными из автомобильных шин рогатками или луками и стрелами. Оружие это скорее служило для красоты, чем для дела. Джек Налу нередко брал с собой дробовик, годный только для стрельбы по диким голубям. Не было у нас ни тропических шлемов, ни белых рубашек, ни высоких сапог, то есть того, что так красит исследователя тропиков. Потертые джинсы, цветные майки, сандалии — в общем, все, что пылится в провинциальных магазинах Чехословакии. Не везли мы с собой и множества съестных припасов, а часто ели то, что можно достать на месте, выменять, купить или получить даром. Признаюсь, случалось много раз, что мы вообще ничего не ели, а воду пили не всегда «чистую, как слеза, без вкуса и запаха». Никогда мы не стерегли наше скромное имущество — нож, мачете[5], фотоаппарат, альтиметр, спальные мешки, москитные сетки. Оставляли мы свой лагерь без присмотра; у папуасов двери всегда нараспашку, а окна (когда мы доживем до такой роскоши?) без задвижек. Случалось, наше имущество терпело ущерб, отношения с людьми — никогда.

Против «страшных» болезней мы вполне добровольно сделали прививки; в начале, во время и по окончании путешествия регулярно принимали отвратительно горький хинин. Первые несколько дней по совету австралийского врача всё мыли в крепком растворе марганца. Позже стали пренебрегать этим советом, а потом и вообще о нем забыли. Первые настоящие неприятности, связанные с перевариванием пищи, ждали нас по возвращении в Прагу — от консервов из свинины.

Итак, мы вернулись с небольшими ссадинами, собрали образцы, которые планировали собрать, составили карту нужных нам районов и немного продвинули вперед дело изучения геологии Новой Гвинеи и Соломоновых островов. Мы встречались с многими людьми, они бескорыстно помогали нам, когда это требовалось. Перечислить всех, с кем мы так или иначе были связаны, невозможно. Бывало, мы не успевали даже узнать имя человека, как уже возникал повод его за что то поблагодарить. А поводов было много, и самых разных. Некоторые наши друзья упоминаются в книге, но немало и таких, которые здесь не названы, хотя принимали активное участие в оформлении, подготовке и финансировании нашей экспедиции.

1. Дьявольский вулкан Ламингтон

Аэропорт в Порт-Морсби своей атмосферой напоминает залы ожидания бывшего третьего класса на некоторых больших пересадочных станциях. Везде грязь, на расшатанных деревянных скамьях спят пассажиры; радио поминутно объявляет о прилетах и отлетах самолетов, но так хрипит, что ничего не разобрать. Местные названия городов звучат для чеха так же экзотично, как чехословацкие Прага или Братислава звучали бы для папуаса. Семьи с множеством ребятишек и с еще большим числом мешков, ящиков и чемоданов теснятся у выхода на посадку. Дети бегают повсюду, то и дело теряются и наконец вместе с родителями выстраиваются в очередь на самолет, который полетит не раньше чем через час. И над всем этим людским муравейником горят рекламы «Кэнтас» — австралийской международной авиакомпании и двух внутренних аэролиний: «Трансавстралия-эйрлайнс» и «Ансетт-АНА». Цветные плакаты приглашают здешних жителей посетить Нью-Йорк и Стокгольм, а тех, кто победнее, — Сидней или Таити. Точно такая реклама, какую можно увидеть в Сан-Франциско, Токио и где угодно.

В углу главного зала под сенью больших авиакомпаний имеют свою конторку и аэролинии Папуа[6], которые обеспечивают связь с восточной частью Новой Гвинеи и прилегающими островками с помощью малых, спортивных и средних самолетов. Летают они нерегулярно, в зависимости от направления и силы ветра, зато всем пассажирам обеспечивается только первый класс. В этих местах на внутренних линиях туристского класса, за некоторым исключением, не существует, что объясняется, по-видимому, условиями полета. Кроме того, большинство пассажиров летит по служебным делам, и поэтому в самолете все равны. Чтобы не было неверного представления о «первом» классе, скажу только, что в одном из. таких полетов я держал на коленях сумку со своими вещами, рюкзак с образцами горных пород и десять коробок со свежими яйцами. Кто-то поставил эти коробки на мой рюкзак, а кто, я не смог разглядеть за горой багажа.

Из шести пассажиров, которых должен был забрать самолет, четверо напоминали мне либо чиновников, либо торговцев. Их одежда была скроена будто по журналу мод старой колониальной Англии: белые бриджи с манжетами под коленом, белые гольфы, белая рубашка с длинными рукавами и с пристегивающимся воротничком. Под рубашкой иногда просвечивает майка. И обязательно галстук, полуботинки и трубке — все в темных топах. Четверо джентльменов были дружелюбны и веселы. Часы ожидания они провели в ближайшем от аэропорта отеле «Гэйтвэй», где кроме местного сравнительно неплохого пива можно получить и австралийское, и голландское, и датское. Новозеландский геолог Ян Смит и я дополняли шестерку пассажиров. До аэродрома нас провожали очень симпатичный итальянец Гвидо Чифалли и моя жена.

Ян поехал со мной на несколько дней, чтобы собрать образцы горных пород и помочь акклиматизироваться на вулкане Ламингтон, недалеко от Попондетты, в северо-восточной части Новой Гвинеи. Меня интересовала типичная для этого района история вулкана. До 1951 года никто не знал, из чего сложен горный массив Ламингтон; позднее произошло несколько землетрясений, из горы высотой примерно две тысячи метров повалили облака дыма. Одно из землетрясений было особенно сильным, и после него родился новый вулкан. Незадолго до извержения, в период затухания вулканической деятельности, на Ламингтоне побывал австралийский вулканолог Л. А. Тэйлор, его описание и сегодня принадлежит к самым подробным работам о вулканах этого, то есть пелейского, типа[7]. После Тэйлора ни один геолог не был на вершине вулкана и на границе его кратера. Кроме образцов, которые мы с Яном хотели бы собрать, перед нами стояла задача нанести на карты места проявления термальной активности и новой вулканической деятельности, измерить температуру выходящих газов.

Ян и Гвидо обсуждают детали восхождения на вулкан, и главное — как лучше распределить время в те дни, что мы проведем вблизи кратера. К нему мы пойдем со стороны деревеньки Кендата. Главный предмет спора — число носильщиков, которых нам предстоит нанять.

— Три мало, — стоит на своем Гвидо. — Не забудь, что вам самим придется нести хоть какую-нибудь еду и, кроме того, надо взять с собой оружие. Неужели тебе так жалко денег? Дай им хоть что-то заработать, ты же знаешь, как они бедны.

— Трех достаточно. Не потащим же мы наверх все, что-нибудь оставим в деревне. Петр сказал, что свое понесет сам, — не очень уверенно отбивается Ян.

— Да не слушай ты его! Он же еще совсем зеленый. Хорошо, если справится с молотком, блокнотом и фотоаппаратом. Две тысячи метров в тропиках — это не шутка.

Гвидо умеет пустить шпильку, но и сам среди геологов бывает мишенью для шуток. У него уже три геологических сезона на Новой Гвинее, и он снискал славу прирожденного неудачника. В первой же экспедиции на второй день по прибытии помощник-папуас случайно перерезал ему сухожилие на правой руке, во время второй экспедиции Гвидо сам нечаянно поранил себе ногу мачете, а в самом начале третьей его пришлось отвезти в больницу с приступом малярии. Мы прислушиваемся к его советам: он прав, дадим островитянам возможность заработать. Да и уже здесь, в аэропорту, пока мы волокли сорок пять килограммов багажа к весам, пот заливал нам глаза.

Один за другим пассажиры становятся на весы, на которых взвешивают их багаж (здесь учитывается и личный вес). Служащий в такой же форме, что и пассажиры (белые короткие штаны, белая рубашка, гольфы), объявляет нам с явным безразличием:

— Сожалею, господа, но вес пассажиров и багажа превышает положенный. Мы можем отправить вас в Попондетту, но только без вещей. Багаж будет послан через три дня с грузовым самолетом.

Четверо чиновников спокойно распаковывают свои чемоданы, достают оттуда зубные щетки, полотенца, пижамы, короче, все, что может понадобиться джентльмену в официальной поездке. Мы же колеблемся. Для нас Попондетта только перевалочный пункт, оттуда пойдем дальше. Начинаем выяснять ситуацию. Гвидо очень активен, и его вмешательство приносит успех. После обеда в Попондетту полетит еще один самолет, где нам забронированы места вместе с багажом. К нашему удивлению, после обеда повторяется та же картина. Пассажиров взвешивают вместе с багажом, и служащий с мрачным видом объявляет:

— Сожалею, господа, но вес пассажиров и багажа так велик, что вам придется оставить багаж, который мы отправим через три дня грузовым самолетом. Сами же вы полетите сейчас.

Мы дружно издаем вопль протеста, у Гвидо кипит кровь, но это не меняет дела, и тогда раздается спокойный голос:

— Это ограничение не относится к господам Смиту и Джейксу (так произносят мое имя в Австралии), их багаж будет погружен в самолет.

Наши волнения на аэродроме были вознаграждены: вскоре мы любовались красотой Оуэн-Стенли, хребта, самая высокая вершина которого более четырех тысяч метров над уровнем моря. Он делит Папуа на северные и южные районы. Выходим в Попондетте. У меня в руке письмо к человеку, который обещал нам помочь. Зовут его Питер Маккензи. Через пару минут узнаем, что ему меньше тридцати, у него широкая улыбка, небрежно подогнутые гольфы и вместо полуботинок сандалии. Он охотно готов посвятить нам остаток дня, а утром отправит нас из Попондетты дальше.

— Вам понадобится переводчик из местных, к утру он будет готов идти с вами. Сейчас сухо, это хорошо: легче будет доехать до Кендаты, эта деревня уже на склонах Ламингтона. Там спросите Барнабаса, он знает немного по-английски и обязательно найдет вам носильщиков, но его самого лучше не берите. Сейчас оставьте багаж и идите представьтесь старику. А пока давайте выпьем пива, потом вы можете у меня принять душ. Ночевать будете в квартире, которую я вам приготовил.

Вот такой он, Питер.

[1] Море Бисмарка — одно из морей в Тихом океане, ограниченное Новой Гвинеей, островами Адмиралтейства и архипелагом Бисмарка. С начала 60-х годов называется Новогвинейским морем. (Здесь и далее примеч. ред.).

[2] Б. К. Малиновский (1884–1942) — выдающийся английский этнограф и социолог польского происхождения.

[3] Бывшая английская колония Британские Соломоновы острова стала в июле 1978 г. независимым государством Соломоновы Острова.

[4] Западный Ириан — бывшее название индонезийской провинции Ириан-Джая в западной части о-ва Новая Гвинея.

[5] Мачете — длинный нож для рубки сахарного тростника.

[6] Теперь Папуа Новая Гвинея (см. Послесловие).

[7] Название этого типа вулканов произошло от вулкана Мон-Пеле на о-ве Мартиника.