К вулканам Тихого океана: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Объясняю Теддиму, что именно это я и имел в виду. У нас, в Европе, тоже много разных племен, говорю, и разные языки, как и у племен на Новой Гвинее. Образ Европы, Америки и Австралии сливается у него в одно крохотное целое, которое находится где-то в ужасном далеке.

Теддим, наконец, доволен, а его два друга только качают головами. Минут десять Теддим им что-то объясняет, и по их лицам видно: они не верят, что могут быть белые, и притом не австралийцы, не немцы, не англичане, не американцы.

И так считают те, кто знает, что стоит им перейти гребень гор и две долины, и там их язык не поймут. В тех местах живет другое племя, у которого совсем иной язык. Знают также, что через гребень и две долины они не пойдут, пока не проложат дорогу. Иначе им не вернуться живыми и здоровыми.

Утром весть об этом невероятном событии облетела всю деревню, и те, кто хоть немного понимает пиджин, приходят к нам расспросить обо всем еще раз. Не верят. Мы для них и так достаточно экзотичны. А вечером вместо обычных двадцати пар глаз нас разглядывают, наверное, пар тридцать. Приносят охапки овощей и не берут вознаграждения.

До нашего отъезда оставалось два дня, а машина была уже набита. Одни хотели ехать в Маунт-Хаген, и, если бы я сказал, что оттуда собираюсь в Чехословакию, все бы захотели и туда. Обратная дорога была хуже: стояла прекрасная погода, я отчетливо видел все опасные места, где можно было сорваться вниз. На болотной жиже, перемешанной с камнями, колеса буксовали и скользили. Теперь я наконец понял, почему по пути в Лакопе Нэнси постоянно твердила: «держись этой стороны», «туда нельзя», «переезжай на другую сторону». Машина все время шла юзом над глубокими обрывами. Нам встретился только один указатель на перевале под вулканом на высоте три тысячи метров над уровнем моря. Дорога здесь разветвляется — на Маунт-Хаген и на Менди.

В Маунт-Хагене мы оценили, что значит выспаться всласть на нормальных постелях. Еще нам удалось отдохнуть пару дней в Байэрс-ривер, в райском уголке. Это местная достопримечательность — главная приманка для семейных туристов. Строительство заповедника финансировал шведский любитель природы, миллионер Хальстрем, не рассчитывавший на выручку от этого предприятия. За вход в заповедник берут пятьдесят центов, и те три-четыре посетителя, которые здесь бывают каждый день, с удовольствием вносят плату.

Путешествие в заповедник в пятнадцати километрах от Маунт-Хагена вылилось в геологическую экскурсию, и мы в тот день до Байэрс-ривер так и не доехали. В выходах горных пород вдоль реки я встретил образцы, о которых мечтал всю жизнь, — андезиты, содержащие минерал амфибол. Мою радость по поводу этих образцов разделила и жена. Сама она не геолог, но хорошо знала, как я этот амфибол «варил» в лабораторных условиях пол давлением от десяти до двадцати тысяч атмосфер, при температуре выше тысячи градусов по Цельсию. Здесь же амфиболические горные породы были результатом деятельности ныне потухшего вулкана Хаген. Я забыл о времени, о рае, о своих возможностях и нагрузил машину образцами. Через пару дней с болью я сердце я должен был оставить только десятую часть всего богатства. Я не мог себе позволить переправлять в Австралию самолетом такой багаж. Вместе с другими камнями теперь он весил ровно два центнера.

8. Можно мечтать и о вынужденной посадке. Вабаг

Если верить проспектам бюро путешествий и расписанию самолетов, вылететь из Манут-Хагена можно без труда в любой пункт на карте. В действительности же это требует терпения, сообразительности и наглости. До города Рабаула в северо-восточной части острова Новая Британия можно добраться несколькими способами. Самолетом через Лаэ или через Маданг, острова Адмиралтейства и Новую Ирландию. Билеты на самолет как в первом, так и во втором случае одинаково дороги, но в пользу пути через острова Адмиралтейства решило то обстоятельство, что мы должны были лететь над северным побережьем Новой Гвинеи, над вулканическими островами Манам и Каркар. Кроме того, Маданг очень интересный город, и я уже представил вынужденную посадку на несколько дней: можно будет осмотреть город.

Еще привлекательнее выглядел путь по суше из Маунт-Хагена в Гороку и Лаэ, а оттуда пароходом в Рабаул. Этот маршрут часто называют пробным камнем путешествия по Новой Гвинее, и кто его не прошел, как говорят, не видел самого прекрасного, что есть на острове. Но мы, к сожалению, вынуждены были отказаться от него. Единственным утешением для меня оставалась надежда на приключения.

Предполагалось, что из Маунт-Хагена мы вылетим в полдень, через пятнадцать минут приземлимся в горном поселке Вабаг и затем после часового перелета прибудем в Маданг. Однако настало время отлета, а никакого самолета не было. И никто из служащих авиакомпании ТАА не имел ни малейшего представления, где он находится, а если кто и знал, не считал нужным сообщать об этом пассажирам. Нам сказали, что самолет опаздывает, но узнать, полетит ли он сегодня, было невозможно. На все вопросы нам отвечали: «Самолет еще не прилетел». Большинство пассажиров постепенно перебралось в небольшое кафе неподалеку от аэродрома и там коротало время, потягивая кока-колу с ромом и местное пиво. Прождав два часа, мы отправились на экскурсию по кофейной плантации, которая начиналась прямо от кафе. Там нас через несколько минут обнаружили местные мальчишки. На наши приветливые поклоны и улыбки они отреагировали весьма своеобразно: через пару минут вся терраса кафе была заставлена различными сувенирами для туристов. Копья и стрелы мальчишки определили как «настоящие, для охоты, а не для туристов». Мы принялись испытывать их качество, и выяснилось, что испорченные цивилизацией ребята не умели даже бросать копья. Стрелы тоже попадали в цель не так метко, как того хотелось бы юным торговцам. Торговля получилась неудачной, ребята быстро собрали свой товар и расстроенные ушли. А пассажиры продолжали ждать, теряя терпение.

После трехчасового ожидания нас в спешке подвезли к «дакоте» и разместили там. Наконец мы вылетели из Маунт-Хагена. Быстро убегали под нами травяные лужайки и небольшие плантации в окрестностях города. Мы пролетели над самым седлом вулкана Хаген, и я успел сфотографировать типично вулканическую вершину горы и соседние вершины, «обработанные» ледником в последнюю ледниковую эпоху. В самый разгар фотографирования вспыхнула надпись: «Пристегните привязные ремни». Я моментально послушался приказа, фотоаппарат остался лежать на полу, я совсем забыл про него. Мы летели посредине глубокой долины, а по обе стороны ее окаймляли поросшие растительностью, грозные скалистые стены. Все быстро мелькало перед глазами. Я ждал удара о скалы. Неожиданно перед нами открылась огромная поперечная ложбина. Я почувствовал, как шасси ткнулись во что-то твердое, самолет немного попрыгал и спокойно остановился перед угрожающе наклонившейся скалистой стеной, в которую упиралась ложбина. Наконец я мог спокойно вздохнуть. Спокойствие длилось недолго. Вид стюардессы, которая подходила к каждому пассажиру и что-то говорила, укрепил мою уверенность в том, что наши приключения еще не кончились.

— Извините, пожалуйста, я должна вам объяснить… Вы понимаете по-английски? Мы сели в Вабаге и сегодня не получим разрешения на вылет в Маданг. Уже поздно, а наш экипаж налетал более восьми часов. Ночевать мы будем здесь, в Вабаге.

Вабаг можно найти на большинстве карт Новой Гвинеи, но в нем всего-навсего пятнадцать строений. К самому большому, но отнюдь не самому привлекательному комплексу построек принадлежит деревня. Она стоит на краю аэродрома, к ней ведет скверная дорога. На другом его краю — больница. Сбоку возвышается уродливое одноэтажное деревянное здание, похожее на постройки из американских фильмов о диком Западе. В нем находится полицейский участок. Есть еще помещения для аэродромной службы, местный магазинчик с традиционным ассортиментом товаров — от китайских свиных консервов до журнала «Плейбой», несколько жилых домиков и чуть дальше школа.

Свободные граждане Вабага с обеих сторон облепили здание аэродромной службы. Заключенные повисли на заборе из колючей проволоки. Тюрьма расположена немного ниже летного поля, и я бы, наверное, ее не заметил, если бы мое внимание не привлекла тюремная одежда. Это не полосатые куртки, в каких мы привыкли представлять себе заключенных. Здесь — кричащий кусок ярко-красной ткани, обмотанной вокруг пояса и ниспадающей до колен.

При выходе из самолета стюардесса испытующе осматривала каждого, направляя в разные стороны: направо — темнокожих, то есть местных жителей, налево — белых. Я хотел бы подчеркнуть, что у всех летевших первым классом пассажиров были одинаковые билеты, они заплатили за них одну и ту же цену. На Новой Гвинее в большинстве самолетов, так же как в нашей старенькой «дакоте», нет туристского класса. В салоне обычные автобусные сиденья, причем только вдоль одной стороны фюзеляжа, зато эти самолеты берут самый разнообразный багаж.

Итак, черные — в одну сторону, белые — в другую, кто-то справляется, есть ли здесь гостиница, другой спрашивает, откидываются ли сиденья в самолете, й сам хохочет: видно, его вопрос кажется ему остроумной шуткой. А я мечтаю о сухом травянистом местечке где-нибудь в углу летного поля, чтобы можно было разжечь костер и выспаться. Но у нас белая кожа, и нам не о чем заботиться. Авиакомпания выполнила свои обязательства перед черными гражданами Новой Гвинеи, отделив их от остальных пассажиров. Белый экипаж самолета и белые пассажиры приглашены в дома жителей Вабага. Нашими хозяевами оказались супруги Джонс, которые жили на юго-западной стороне летного поля. Нам не придется ночевать под открытым небом, после долгого перерыва мы вновь будем спать под душистыми белоснежными простынями.

Супруги Джонс — австралийцы, служащие сельскохозяйственного учреждения. Господин Джонс учит островитян чинить тракторы и сельскохозяйственные орудия; госпожа Джонс воспитывает ребенка и в свободное время учит местных жителей ухаживать за кофейными деревьями. Они очень рады, что самолет на ночь остался в Вабаге: теперь они смогут поговорить с новыми людьми и даже пригласить их в клуб на вечер.

Клуб в Вабаге — небольшая деревянная постройка с прогнувшимся полом и расшатанными столами. Стулья при попытке сесть на них ходят ходуном. Все белые жители Вабага, а здесь их несколько семей, пассажиры и экипаж самолета собираются в этом убогом помещении. Черные в клубе — только официанты. По количеству выпитого виски, рома и пива можно сказать, что эта вечеринка — большое событие в общественной жизни Вабага: самолет сюда прилетает раз в неделю, а пассажиры остаются ночевать и того реже. Для дружелюбных, не отягощенных социальными предрассудками австралийцев столько новых лиц — прекрасный повод для праздника.

Рассказ следует за рассказом, число выпитых бутылок растет, мы сидим в обществе пилотов. Это крепкие парни в форменных бриджах. Они то и дело повторяют, что мы вылетим ровно в семь. Пожелав нам спокойной ночи, пилоты опять напоминают: «Вылетаем в семь, не забудьте!»

Просыпаюсь и, еще окончательно не придя в себя, чувствую: что-то случилось. С аэродрома, который метрах в ста от нашего домика, доносится реп мотора. Смотрю на часы: еще нет шести, только начинает светать. И поскольку на аэродроме нет другого самолета, кроме нашего, ясно, что ревут именно его моторы. Не забыли ли они про нас? Отвечать на этот вопрос нет времени, натягиваю брюки прямо на пижаму, рубашку не переодеваю, ботинки и все остальное засовываю в рюкзак. На бегу кричу жене, чтобы поспешила, а я постараюсь задержать самолет. Наших хозяев, супругов Джонс, я уже не тревожу и мчусь прямо на аэродром. Из ближайшего домика выскакивает один из попутчиков, на нем одежды еще меньше, чем на мне, под мышкой открытый чемодан. Перспектива ждать в Вабаге следующего самолета в Маданг целую неделю сделала нас рекордсменами — сто метров за неполных двенадцать секунд.

Стюардессы встречают нас дружным хохотом, с их лиц исчезла натренированная коммерческая улыбка, которая, очевидно, входит в стоимость билета. Я не обиделся на них за это искреннее веселье: я прибежал первым и поэтому могу вместе с ними веселиться, наблюдая спринтерский бег остальных пассажиров. В результате вылетаем из Вабага на полчаса раньше, чем предполагали. Командир экипажа просит у пассажиров прощения за эту канадскую шутку охотно прощаем — ведь самолет уже в воздухе. Пока он говорит, стюардессы предлагают завтрак. На этот раз крохотный стаканчик бежевого кофе и несколько галет. Сидящий впереди нас австралиец в шоке. Он привык съедать за завтраком хороший бифштекс или баранью отбивную. Завтрак — фундамент на весь день, им нельзя пренебрегать. Уверен, что ему хочется крикнуть: «Самолетом этой компании, да еще первым классом, в жизни больше не полечу!» — но он молчит. Потому что знает: полетит, и еще не раз. Выбора нет, и он будет рад, если попадет из своего высокогорного поселка или из болотистого местечка у подножия гор туда, где растут кокосовые пальмы, где мутные воды Сепика впадают в лазурно-голубое море. Наш путь лежит в Маданг, он для нас транзитный пункт по дороге на Новую Британию.

Вынужденный ночлег в Вабаге оказался даже полезным: нам теперь не надо искать пристанища в Маданге. И как хорошо лететь рано утром, когда над высокогорными долинами рассеивается туман!

Утопающий в тропической зелени Маданг с самолета показался нам очень аккуратным и по сравнению с новогвинейскими городами, которые мы раньше видели, хорошо спланированным. Такие города, как Маунт-Хаген, Порт-Морсби и другие, претерпели влияние австралийской колонизации, Маданг — немецкой, и это особенно заметно сверху. Не знаю, сказалось ли раннее пробуждение, или скудный завтрак, или же сознание того, что у экипажа, как и у нас, в крови много алкоголя, но аккуратность Маданга и вид аэродромных ангаров возбудили во мне безотчетный страх. Интересно, что то же самое испытывали и австралийцы. Разговор в канцелярии авиакомпании «Ансетт-АНА» способствовал укреплению чувства неуверенности.

— Места для вас, господин, к сожалению, не забронированы. Вы должны были еще вчера или даже раньше сообщить, что подтверждаете свой заказ на билет. Вам придется искать другую возможность лететь, или мы устроим вам место до Вевака. Тогда, если вам повезет, вы уже завтра будете на Новой Британии.

Никакие аргументы не помогают. Отбросив дипломатию, говорю, что вчера был в Вабаге и не мог оттуда вылететь не по своей вине.

— Но ведь вы летели самолетом другой компании. Сожалею, но ничем помочь не могу. Возьмите билет до Вевака. Там подождете. Может быть, освободится место. Или переночуете и завтра полетите следующим рейсом.

Я соглашаюсь, выбора нет. Из Маунт-Хагена я послал телеграмму своему другу, который работал в вулканологической обсерватории в Рабауле, что прилечу сегодня. Мы решили рискнуть, если придется провести ночь в Веваке, но в глубине души я был уверен, что еще сегодня будем в Рабауле.

У нас только два часа на осмотр Маданга. Первое и самое сильное впечатление (в любом другом месте земного шара я бы посмотрел на это с улыбкой и тут же забыл): в центральном парке на красивой травяной лужайке отрабатывают шаг папуасские полицейские подразделения. Голубые рубашки, такие же бриджи, темносиние береты и синие гольфы, крепко подвязанные под коленом красной ленточкой. Все это как-то не вяжется с окружающей по-весеннему зеленой травой английской лужайки. Духовой оркестр, состоящий из множества барабанов и всевозможных дудочек, сопровождает упражнения австралийской песней «Матильда», которую когда-то хотели сделать национальным гимном. Выглядит это весьма комично: темп песни вдвое медленнее темпа обычного походного марша, и Движения полицейских напоминают кадры замедленной съемки. Коричневые лица залиты потом, но они выражают целеустремленность, что должно свидетельствовать об абсолютной дисциплине. Возраст марширующих сразу определить трудно, похоже, им намного больше двадцати. Ротозеи серьезно и с завистью наблюдают за всем происходящим на лужайке, они почти с обожанием следят за каждым движением разнаряженного капельмейстера с длинной золотой палочкой в руках, заставляющей всю колонну двигаться в слоновьем темпе. Картина вообще-то трагикомическая. Кто знает, может быть, среди марширующих тот самый будущий полковник, который однажды, когда Новая Гвинея получит независимость, совершит военный переворот. Что ждет эту молодую страну со старым наследством, эти сотни племен с их языками и традициями, с наслоениями современности — религиозными различиями и множеством политических партий? Тот факт, что полицейские учения проходят в разных районах города под наблюдением десятков пар завистливых глаз, должен и психологически повлиять на тех, кто приедет, прилетит или приплывет в Маданг лишь затем, чтобы посмотреть на город.

Недалеко от упомянутой лужайки находится другая достопримечательность Маданга — магазин художественных изделий, выполненных руками знаменитых резчиков из долины реки Сепик. Белые продавцы и их помощники-папуасы раскладывают товар по местам, чистят и полируют вещи. Их окружают целые горы масок, фигурок, плетеных корзин, традиционных крокодилов, вырезанных из дерева.