Дипломатия в годы войны (1941–1945): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В Москве была достигнута договоренность о совместных операциях советских и югославских вооруженных сил против немецко-фашистских войск в Югославии. В ходе переговоров с советской стороны было заявлено, что на югославской территории, в районах расположения советских войск, гражданская администрация останется в руках Национального комитета освобождения Югославии и что советские войска после выполнения своих оперативных задач будут выведены из Югославии[495]. Советский Союз еще раз продемонстрировал, что он рассматривает Национальный комитет освобождения Югославии в качестве единственного законного правительства страны и уважает ее суверенитет как независимого государства.

Вступив в Югославию, Красная Армия повела наступление через Восточно-Сербские горы и 8-9 октября вошла в долину реки Моравы; 20 октября 1944 г. советские войска совместно с войсками югославской Народно-освободительной армии завершили ликвидацию немецкого гарнизона в Белграде.

Помощь советских войск Народно-освободительной армии в освобождении Восточной Сербии и Белграда имела важное значение и в политическом отношении. Дело в том, что и во второй половине 1944 года англо-американцы продолжали оказывать поддержку Михайловичу, стремясь предотвратить окончательный распад и ликвидацию четничества, на которое они все еще возлагали надежды в деле восстановления буржуазных порядков в Югославии. С этой целью они добивались, чтобы на территории Югославии были созданы две военные зоны: западная – партизанская и восточная – четническая. В этих условиях поездка Тито в Советский Союз, его переговоры с советским руководством и подписание соглашения с правительством СССР приобретали особое значение. Эти переговоры, по существу, предотвратили провал планов западных государств, направленных на раскол Югославии, и способствовали скорейшему освобождению всей югославской территории от фашистских оккупантов и их пособников.

Различия в политике союзников в отношении освобожденной Италии

Различия в методах подхода к освобождаемым от фашизма странам, к вопросам мирного урегулирования со стороны главных государств антигитлеровской коалиции стали довольно отчетливо проявляться на примере Италии.

В 1943 году правительствам СССР, США и Англии удалось договориться по многим вопросам, связанным с выходом Италии из фашистского блока. Среди согласованных документов по этому вопросу видное место занимала декларация по Италии, принятая на московской конференции. В соответствии с решением конференции в ноябре 1943 года приступил к своей деятельности Консультативный совет по Италии.

К этому моменту Италия оказалась разделенной на две части – северную, оккупированную гитлеровцами, с «правительством» Муссолини, и южную, оккупированную союзными войсками, с правительством Бадольо, обосновавшимся в Бриндзини. Правительство Бадольо было, по существу, лишено какой бы то ни было реальной власти на освобожденной от гитлеровцев территории.

Хотя функции англо-американской военной администрации (АМГОТ) должны были распространяться лишь на прифронтовую полосу, в действительности же эта администрация осуществляла широкую деятельность на всей освобожденной территории, всячески ограничивая работу итальянских органов. АМГОТ и Союзная контрольная комиссия организовали планомерный вывоз из Италии дефицитного сырья, ценного промышленного оборудования, осуществили реквизицию предприятий, продукция которых могла бы в будущем конкурировать с американской или английской продукцией. Кроме того, широко практиковалась скупка через подставных лиц за бесценок акций наиболее выгодных для американского или английского капитала предприятий. Хотя США и Англия осуществляли функции оккупационных властей совместно, между ними происходила острая борьба за захват итальянской экономики, за утверждение своего господства в Италии.

На одном из заседаний Консультативного совета по Италии 10 января 1944 г. Бадольо жаловался на ограниченность власти итальянского правительства. «Союзная оккупация, тяжелые условия перемирия, остающиеся до сих пор почти полностью в силе, приводят… к созданию почти всюду второго административного аппарата, который издает законы, контролирует…». Бадольо высказал надежду, что в скором времени «управление той национальной территорией, которая может быть возвращена», будет передано итальянским властям[496].

Ограничивая реальную власть правительства Бадольо, Англия и США вместе с тем всячески поддерживали его. Сохранение савойской монархии и правительства Бадольо, в котором не были представлены главные демократические силы Италии, вполне отвечало планам правительств Англии и США. Королю и Бадольо были даны неоднократные заверения в полной поддержке их со стороны англо-американских властей. Все это настолько вскружило голову итальянским монархистам, что они даже всерьез помышляли о сохранении королевской власти на всех территориях итальянской империи, захваченных в годы фашизма. Они по-прежнему именовали Виктора-Эммануила «королем Италии и Албании и императором Эфиопии». Опасаясь, что такая позиция итальянских монархистов, поддерживаемых англо-американцами, может нанести ущерб политике Англии и США в Италии, даже Черчилль счел необходимым вмешаться и умерить пыл монархистов. В своей телеграмме представителю Англии в Консультативном совете по Италии Г. Макмиллану, он писал 25 сентября 1943 г.: «Здесь вызвала удивление передача по радио из Бари от имени «короля Италии и Албании и императора Эфиопии». Мне едва ли нужно говорить, что всякое повторение подобных глупостей дискредитирует здесь всю нашу политику. Как понравится королю, если его отправят обратно в его империю, в Эфиопию, для коронации?»[497].

Советские представители в Консультативном совете неоднократно поднимали важные вопросы, касающиеся пблитического положения Италии. Так, в конце 1943 года к советским представителям стали поступать сведения о том, что Англия ведет в Сицилии большую работу по отделению острова от Италии. Под английским покровительством в Сицилии была создана сепаратистская партия, ставившая своей целью.полный разрыв с Италией. Остальные партии были запрещены, компартия действовала в подполье. Демократические свободы на острове не были восстановлены, многие антифашисты продолжали томиться в тюрьмах. В этой связи советские представители вынесли на рассмотрение Консультативного совета вопрос о положении в Сицилии и добились принятия решения, в котором содержалась, в частности, рекомендация главнокомандующему союзными войсками дать указание АМГОТ в Сицилии немедленно освободить всех антифашистов, которые были арестованы по политическим мотивам, и впредь не допускать их ареста за политическую деятельность.

Однако, несмотря на наличие Консультативного совета, западные державы предпринимали действия, которые не являлись результатом совместных решений трех союзных держав по Италии. Так, например, со стороны различных официальных представителей Англии и США делались не согласованные с советскими представителями заявления о том, что существовавшее в то время итальянское правительство не могло быть якобы заменено каким-либо другим правительством, что было бы несвоевременным ставить вопрос о существовании монархии в Италии или вопрос об отречении итальянского короля Виктора-Эммануила и т. д.

«Нельзя не признать, – говорилось в меморандуме Советского правительства правительству Великобритании от 19 марта 1944 г., – что в настоящее время положение в Италии развивается не по пути улучшения в желательном для союзных стран направлении, а, наоборот, по пути ухудшения. Дела в Италии зашли в данное время в тупик, а экономический и политический развал Италии усиливается»[498].

Ненормальность положения усугублялась и тем, что в то время как на территории Южной Италии имелось большое количество английских и американских военных и гражданских органов с многочисленными представителями в различных учреждениях Италии, Советский Союз не имел никаких непосредственных отношений с итальянским правительством и располагал в Италии весьма небольшим персоналом, связанным только с Консультативным советом по Италии. Поэтому, когда 7 марта 1944 г. итальянское правительство обратилось через советского представителя в Консультативном совете по Италии к Советскому правительству с просьбой об установлении непосредственных отношений и об обмене представителями, Советское правительство ответило на это согласием. В специальном итальянском коммюнике, опубликованном по этому поводу, правительство Италии заявляло: «В соответствии с желанием, высказанным королевским правительством Объединенным Нациям, Советская Россия протянула нам руку, несмотря на ошибки старого режима. Без сомнения, это такой жест, который итальянский народ будет долго помнить и который сделан в один из наиболее трагических моментов нашей истории»[499].

Установление непосредственных отношений между Советским Союзом и Италией вызвало нескрываемое недовольство западных держав. Многие буржуазные газеты США и Англии выражали «недоумение», «удивление» и даже «беспокойство» в связи с этим фактом, а глава Союзной контрольной комиссии в Италии Макфарлан заявил Бадольо протест по поводу установления непосредственных советско-итальянских отношений. Бадольо в ответ на ътот демарш заявил, что советская инициатива была первым проявлением дружбы по отношению к Италии со стороны государств-победителей и что такую инициативу было бы невозможно отвергнуть.

Посол Великобритании в Москве в беседе с заместителем народного комиссара иностранных дел 13 марта 1943 г. сделал даже специальное представление, в котором утверждалось, в частности, «что акция Советского правительства, если за ней последуют другие союзные правительства, неизбежно подорвала бы всю основу Консультативного совета и Союзной контрольной комиссии»[500]. В действительности же предпринятый Советским правительством шаг являлся ярким свидетельством уважения СССР суверенитета итальянского государства. Результатом советской дипломатической инициативы явилось и то, что западные державы – Англия и США – были вынуждены заявить 5 апреля 1944 г. также об установлении официальных дипломатических отношений с итальянским правительством.

Важнейшей задачей итальянской демократии в тот период являлась консолидация всех антифашистских сил и активное участие Италии в войне против гитлеровской Германии. Учитывая это, Советское правительство поставило в Консультативном совете вопрос «о мерах к объединению всех демократических и антифашистских сил освобожденной Италии на базе соответствующего улучшения состава правительства Бадольо путем введения в него представителей антифашистских партий». В результате советской инициативы совет принял в начале апреля 1944 года решение, рекомендовавшее расширить правительство Бадольо путем включения в него представителей антифашистских партий. 22 апреля 1944 г. правительство Бадольо было реорганизовано – в него вошли представители шести партий антифашистской коалиции, в том числе и Коммунистической партии Италии. Политика СССР в отношении Италии, направленная на защиту ее независимости и суверенитета, вызывала горячее одобрение итальянской общественности. Это было ярко продемонстрировано, в частности, во время поездки советской делегации по Италии, которую итальянские газеты называли триумфальной.

Жизнь с каждым днем выдвигала перед союзниками – СССР, США и Англией все новые и новые вопросы. И если союзникам, как правило, удавалось договориться в отношении принципов совместной политики по тому или иному конкретному вопросу, то при проведении в жизнь согласованной политики возникали значительные трудности. Правящие круги США и Англии искажали демократическое существо принятых трехсторонних решений, подчиняя свою политику интересам монополий. Советский Союз, с другой стороны, придерживаясь буквы и духа принятых решений, добивался свободы и демократии для народов, для трудящихся освобождаемых стран.

Глава X

РАЗРЫВ БОЛГАРИИ, ВЕНГРИИ, РУМЫНИИ И ФИНЛЯНДИИ С ГИТЛЕРОВСКОЙ ГЕРМАНИЕЙ

Советско-финские контакты в начале 1944 года

Выход советских войск на государственную границу СССР со всей остротой поставил вопрос о дальнейшей судьбе союзников Германии, всего фашистского блока в целом. В течение 1943 года одна лишь Италия вышла из него, объявив войну Германии. Остальные участники этого блока продолжали бессмысленное сопротивление, хотя не оставляли мысли о том, как бы выбраться из того тупика, в который их завела война против Советского Союза и других антифашистских государств.

Мирный зондаж предпринимали в конце 1943 – начале 1944 года все без исключения участники фашистского блока. Каждый из них при этом стремился добиться таких условий мира, которые обеспечили бы сохранность не только существующего капиталистического уклада, но и находившихся у власти правящих клик.

По мере дальнейшего ухудшения военно-стратегического положения фашистского блока требования о разрыве союза с Германией и выходе из войны становились все более настойчивыми в Финляндии. Осенью 1943 года 33 видных политических и общественных деятеля обратились к президенту Финляндии с предложением принять необходимые меры для своевременного заключения мира, а в ноябре того же года руководство социал-демократической партии, повинуясь явно выраженному стремлению финской общественности к миру, в специальном заявлении подчеркнуло не только право Финляндии на выход из войны в момент, когда она сочтет это для себя наиболее удобным, но и потребовало немедленного заключения мира[501].

Все более пессимистически оценивали перспективы войны против Советского Союза военные круги Финляндии. По мнению генерала Эрфурта, в январе 1944 года в ставке верховного главнокомандования финской армии уже не было ни одного человека, который верил бы в победу Германии в случае, если англо-советско-американская коалиция сохранится до конца войны. Он свидетельствует, что впервые услышал разговоры о сепаратном мире Финляндии в финской ставке в начале 1944 года [502].

Несмотря, однако, на все возрастающие антивоенные настроения в стране, финские правители не использовали возможностей для выхода Финляндии из войны. В ноябре 1943 года советский посланник в Швеции А.М. Коллонтай заявила, что в случае, если Финляндия желает вести переговоры о мире, то Советское правительство приветствовало бы приезд ее представителей в Москву. При этом было подчеркнуто, что Финляндия не должна требовать территории, которые ей не принадлежали. Особенно подчеркивалось, что Советский Союз не имеет намерений угрожать независимости Финляндии. Однако, выдвинув требование о восстановлении границы 1939 года, финское правительство, по существу, отклонило советские предложения о заключении перемирия[503].

Интересно отметить, что еще в мае 1943 года советский посол в Лондоне Майский докладывал в Москву о том, что, когда заместитель госсекретаря США Семнер Уэллес «с некоторой тревогой спрашивал у Идена, не стремится ли СССР к протекторату над Финляндией», английский министр отрицал наличие такого стремления у СССР и говорил, что «СССР заинтересован лишь в обеспечении своей безопасности с этой стороны»[504].

В середине января 1944 года советские войска взломали долговременную оборону немцев под Ленинградом и Новгородом и отбросили их в Прибалтику. В течение одного месяца наступательных боев Красная Армия продвинулась на 150-250 км, очистила от противника побережье Финского залива до устья р. Нарвы и всю территорию восточнее Нарвы и Чудского озера.

Только под воздействием этого мощного наступления советских войск финское правительство решило вступить в непосредственные переговоры с СССР. В середине февраля 1944 года в Стокгольме через посредство видного шведского промышленника М. Валенберга была организована встреча А.М. Коллонтай с прибывшим в Стокгольм представителем Финляндии Ю. Паасикиви. Во время этой встречи Паасикиви заявил Коллонтай, что он уполномочен финским правительством выяснить условия Советского правительства относительно прекращения Финляндией военных действий и выхода Финляндии из войны. На этот запрос Советское правительство заявило 16 февраля 1944 г., что, хотя оно и не имело оснований доверять тогдашнему финскому правительству, в интересах мира оно готово вести переговоры о прекращении военных действий. Тогда же финскому представителю были вручены советские условия перемирия. Одновременно с опубликованием 1 марта 1944 г. советских условий перемирия были опровергнуты слухи о том, что «Советское правительство предъявило Финляндии требование о безоговорочной капитуляции, а также о том, что Советский Союз потребовал от Финляндии согласия на оккупацию советскими войсками Хельсинки и других крупных финских городов»[505]. Вернувшись из поездки в Стокгольм, Паасикиви объективно оценил советские мирные предложения как «неожиданно мягкие»[506]. Тем не менее, рассмотрев советские условия, финское правительство ответило, что ему якобы неясны многие пункты этих условий. На самом же деле речь шла о стремлении финских правителей затянуть переговоры в надежде на более выгодную военно-стратегическую ситуацию. Такая нереалистическая позиция шла лишь во вред самой Финляндии.

Советское правительство дало согласие на прибытие в Москву делегации финляндского правительства для уточнения упомянутых условий. 26 марта в Москву прибыла финская делегация в составе Паасикиви и Энкеля. В ходе переговоров в Москве финской делегации были переданы уточненные советские предложения мира с Финляндией, основное содержание которых сводилось к следующему.

Разрыв отношений с Германией и интернирование или изгнание немецких войск и кораблей; восстановление советско-финского договора 1940 года; немедленное возвращение советских и союзных военнопленных; демобилизация 50% финской армии, осуществляемая в течение мая 1944 года, и перевод на мирное положение всей финской армии, осуществляемый в течение июня и июля того же года; возмещение убытков Советскому Союзу в размере 600 млн. долл., выплачиваемых в течение пяти лет товарными поставками; возвращение Советскому Союзу Петсамо и Петсамской области, добровольно уступленных Советским Союзом Финляндии по мирным договорам 1920 и 1940 годов. При условии принятия первых шести пунктов Советское правительство отказывалось в пользу Финляндии от права на аренду полуострова Ханко без какой-либо компенсации. Следует особо подчеркнуть, что Советское правительство не ставило вопроса об оккупации Финляндии, так как это не вызывалось необходимостью военных операций против гитлеровской Германии[507].