Дипломатия в годы войны (1941–1945): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

4) Венгерские вооруженные силы в настоящей войне будут использованы в соответствии с указаниями германского верховного командования…

5) Регент сразу же после вступления германских войск обратится к венгерскому народу с посланием, в котором будет сообщено о создании нового венгерского правительства и предложено всему населению и всем властям оказывать дружественную встречу германским войскам и поддерживать их действия. Одновременно регент отдаст соответствующий приказ венгерским вооруженным силам»[519].

В ходе германо-венгерских переговоров Гитлер упрекал Хорти в том, что позиция Венгрии становится все более ненадежной, что она стремится к сговору за спиной Германии, что в ее правительстве находятся лица, враждебные к Германии, и т. д. В этой связи Гитлер заявил о принятом решении – оккупации Венгрии. В ходе переговоров Гитлер, Риббентроп, Кейтель вели себя в отношении своих союзников откровенно грубо, цинично. Достаточно привести такой пример: когда Хорти заявил Гитлеру, что выход Венгрии из войны и переход ее на сторону противника по итальянскому образцу он считал бы бесчестием и в этом случае пустил бы себе пулю в лоб, Гитлер на это заметил: «А что это мне даст?»[520]. Требование Гитлера, чтобы Хорти одобрил оккупацию «в интересах совместной борьбы против большевизма», последний после некоторых колебаний, по существу, принял. Приняты были также и другие условия упомянутого протокола.

Итак, спасая свою шкуру, Хорти дал согласие на оккупацию Венгрии германскими войсками и образование нового правительства. О характере нового правительства свидетельствовал тот факт, что «полномочный представитель и посланник Германии» в Венгрии Веезенмайер получил специальные инструкции от Риббентропа проконтролировать «назначение нового правительства, которое должно быть лояльно настроено по отношению к Германии»[521].

Таким образом, весной 1944 года Венгрия потеряла последние остатки независимости, подпав под господство гитлеровских оккупантов. Веезенмайер получил самые широкие полномочия и превратился в фактического хозяина положения в Венгрии.

19 марта в 4 часа утра германские войска начали оккупацию Венгрии с севера и юга. 21 марта северная и южная группировки без каких-либо происшествий или трудностей соединились. С вступлением германских войск в Венгрию в Будапеште были арестованы представители правительства Бадольо, ряд венгерских деятелей и «лиц, заподозренных в связях с противником». 23 марта было создано новое венгерское правительство во главе с бывшим венгерским посланником в Берлине Стояи. Состав правительства был согласован с Веезенмайером. Деятельность последнего в значительной степени сосредоточивалась на карательных функциях и в силу этого осуществлялась в тесном сотрудничестве с Кальтенбруннером, находившимся также в Будапеште.

После «наведения порядка» в стране и выполнения всех гитлеровских требований Стояи явился 6 июня к Гитлеру. Он доложил ему о том, что «в Венгрии никогда не было никакого другого настроения, как довести войну до победного конца на стороне немецкого союзника», и уверял Гитлера в том, что вступление германских войск в Венгрию приветствовалось венгерским населением. Единственная просьба, с которой Стояи обратился к Гитлеру, сводилась к некоторому ограничению деятельности гестапо в Венгрии, принявшей под руководством Кальтенбруннера фантастический размах. Просьба Стояи мотивировалась тем, что в противном случае будет нанесен ущерб авторитету Хорти, который «всегда являлся величайшим сторонником Германии и величайшим противником большевизма». Гитлер наотрез отказался удовлетворить даже скромные пожелания своего собеседника, заявив, что сейчас не время считаться с формально-юридическими соображениями относительно суверенитета.

Еще более откровенно о своей решимости превратить Венгрию в бесправного вассала Гитлер высказался в беседе с личным представителем Хорти генералом Миклошем 21 июля 1944 г., которому заявил, что как «штурман корабля «Европа» намерен управлять оккупированными странами, в том числе и Венгрией, так долго, как это он сочтет необходимым»[522].

Сотрудничество болгарских правителей с Берлином

Продолжали участвовать в фашистском блоке и правители Болгарии. Летом 1943 года в болгарской правящей верхушке обострилась борьба за власть, вызванная внезапной смертью царя Бориса. Для того чтобы подтвердить приверженность нового болгарского руководства фашистскому блоку, Гитлер пригласил болгарских регентов, а затем премьер-министра Божилова и министра иностранных дел Шишманова в свою ставку. Во время встречи с регентами, которая состоялась 18 и 19 октября 1943 г., Гитлер по обыкновению дал пространную характеристику политического и военного положения, которая, однако, базировалась не на фактах, а на основе собственных измышлений. Болгарские представители почти все время молчали. Главный вопрос, который их беспокоил, – перспективы англо-американской высадки на Балканах. Отвечая на этот вопрос, Гитлер заявил, что, по имеющимся у него сведениям, «Сталин запретил англо-американцам» осуществлять этот десант[523]. Коснувшись позиции Турции, Риббентроп в одной из бесед охарактеризовал ее как неустойчивую и ненадежную.

Встреча Гитлера с Божиловым и Шишмановым, состоявшаяся 5 ноября, также никаких практических результатов не имела. Коснувшись операций в Италии, Гитлер заметил, что ему непонятны действия или скорее бездействие англо-американского командования в районе Средиземного моря. По его утверждению, в период «переворота в Италии» англо-американцы могли бы с большими шансами на успех занять целый ряд пунктов на итальянском побережье, высадиться в районе Специа, Ливорно и Рима. Гитлер критиковал англо-американскую стратегию и вновь высказал уверенность, что нет оснований опасаться десанта английских или американских войск на Балканах. Гитлер настаивал на том, чтобы Болгария оказала Германии всю возможную помощь, в частности в экономической области, подчеркнув, что она должна предоставляться в кредит, пообещав при этом щедро рассчитаться после войны.

Ничего нового в германо-болгарские отношения не внесла и встреча Гитлера с болгарскими регентами в Зальцбурге 16-17 марта 1944 г. В длинном монологе Гитлера о военном положении заслуживало внимания лишь признание, что если бы англо-американские войска высадились осенью 1943 года на Западе, «то создалась бы тяжелая ситуация». В действительности же, продолжал Гитлер, «противник сам предоставил Германии время, необходимое для подготовки к любым возможностям»[524].

Несмотря на все возраставшее антифашистское, антигерманское движение в Болгарии, ее правители продолжали сотрудничество с нацистской Германией. Они предоставляли немцам возможности для организации на болгарской территории германских военных баз, поставляли им необходимые материалы и информацию и т. д.

Такая политика болгарских правителей вынудила Советское правительство весной 1944 года самым серьезным образом предупредить их. В ноте от 17 апреля 1944 г. Советское правительство обращало внимание болгарского правительства на несовместимость с нормальными отношениями между СССР и Болгарией таких фактов, когда, в связи со все ухудшающимся военным положением Германии, болгарские портовые города Варна и Бургас наряду с румынским портом Констанца были превращены в германские базы, где сосредоточивались германские военно-морские силы в Черном море, действовавшие против СССР[525]. Советское правительство предложило болгарским представителям немедленно прекратить использование Германией болгарской территории и болгарских портов против Советского Союза. Кроме того, Советское правительство выразило пожелание восстановить советское консульство в Варне, закрытое по настоянию болгарского правительства, а также учредить советские консульства в Бургасе и Русе.

Болгарские представители в ходе завязавшейся весной 1944 года советско-болгарской переписки стали огульно отрицать приведенные в советском заявлении факты.

Проводя враждебную Советскому Союзу политику, болгарское правительство Божилова и пришедшее ему на смену правительство Багрянова вместе с тем вновь стали искать возможности заключения сепаратного мира с Англией и США. Так, в начале 1944 года упорно муссировались слухи о том, что бывший руководитель пресс-бюро царя Бориса Севов в январе 1944 года выезжал в Стамбул и вел там важные политические переговоры. «Полагают, что эти переговоры, – доносил 23 февраля германский посланник Бекерле в Берлин, – имеют своей задачей подготовку сепаратного мира между Болгарией и союзниками»[526]. В июле 1944 года правительство США получило из официальных болгарских источников сообщение о том, что болгарское правительство готово начать переговоры о сепаратном мире. Однако все эти зондажи не привели к выходу Болгарии из войны.

Перемирие с Румынией

Вступление Красной Армии на территорию Румынии содействовало мощному подъему борьбы румынских трудящихся за прекращение войны и разрыв с гитлеровской Германией. Коммунистическая партия Румынии проводила в тот период усиленную подготовку к вооруженному восстанию.

Несмотря на то что дни военно-фашистского режима в Румынии были сочтены, германские представители в Бухаресте продолжали поддерживать диктатуру Антонеску, проявляя полное непонимание того, что происходило внутри самой Румынии. Да и сам Антонеску, продолжая верить в прочность своей власти, во время своей последней встречи с Гитлером 5 августа 1944 г. в германской ставке в Восточной Пруссии детально обсуждал с фюрером планы совместных оборонительных боев на южном участке советско-германского фронта. Немцы обещали своим румынским партнерам ввести в ближайшее время в бой мифическое «секретное оружие», которое якобы изменит весь ход войны. После возвращения в Бухарест Антонеску заявил, что не предвидит в ближайшее время никаких особых событий в Румынии. Антонеску надеялся главным образом на то, что ему удастся осуществить стратегический план, состоявший в том, чтобы организовать оборону на линии Галац – Нэмелоаса – Фокшаны, куда Гитлер обещал послать новые дивизии. Правительство Антонеску и реакционные буржуазные партии надеялись, замедлив советское наступление, дать время англо-американским войскам осуществить «балканский вариант» Черчилля, обеспечив переход балканских стран из-под германской оккупации к англо-американской. В заявлении Антонеску, переданном западным державам румынским посланником в Турции, говорилось, что «он не будет против англо-американского вторжения, и в случае, если это произойдет, он будет сотрудничать»[527].

Прорыв советскими войсками южного участка фронта развеял в прах эти планы. Перед наметившейся перспективой окончательного поражения нацистской Германии дворцовые круги Румынии не желали до конца связывать свою судьбу с Антонеску и гитлеровцами. Они видели в действиях короля Михая по выводу страны из фашистского блока единственный путь для того, чтобы снять с монархии тяжелую ответственность, лежавшую на ней в связи с поддержкой антисоветской войны.

Используя благоприятную обстановку, созданную военными успехами антигитлеровской коалиции, в первую очередь победами Красной Армии, патриотические силы во главе с Коммунистической партией Румынии свергли 23 августа 1944 г. фашистскую диктатуру Антонеску. Сам Антонеску и его ближайшие сообщники были арестованы.

События в Румынии вызвали панику среди гитлеровцев. Командующий группой армий «Южная Украина» Фриснер связался в день вооруженного восстания в Румынии с Гитлером и доложил последнему о свержении диктатуры Антонеску. Сообщение Фриснера привело Гитлера в ярость; он приказал немедленно разогнать правительство, организованное в Румынии в результате вооруженного восстания, и создать новое правительство из немецких агентов[528]. Однако все эти потуги в создавшейся в Румынии конкретной военной и политической обстановке не имели ни малейшего шанса на успех.

25 августа румынский посланник в Анкаре Крецеану посетил советского посла в Турции Виноградова и вручил ему ноту, в которой новое румынское правительство сообщало, что оно решило немедленно подписать перемирие и приступить с помощью всех сил страны к полному удалению германских войск, находящихся на румынской территории[529]. Вскоре после этого в Москву была приглашена румынская правительственная делегация, которая и подписала 12 сентября 1944 г. соглашение о перемирии. Проект соглашения о перемирии с Румынией, так же как и аналогичные документы, касающиеся Финляндии, Болгарии и Венгрии, был подготовлен в тесном сотрудничестве между советским, американским и английским правительствами. Решающая роль СССР в подготовке указанных проектов предопределила демократический характер соглашений о перемирии с вышеназванными странами и облегчила в дальнейшем борьбу народов этих стран против фашистских, реакционных элементов. Одной из основных статей всех четырех соглашений о перемирии являлась статья, запрещавшая деятельность фашистских организаций. Соглашения о перемирии предусматривали также возмещение ущерба, нанесенного государствами фашистского блока своими агрессивными действиями. Однако, желая облегчить народам быстрейшее восстановление своей экономики, Советское правительство при определении репарационных претензий руководствовалось принципом частичного возмещения ущерба.

Соглашения о перемирии с Румынией, Финляндией, Болгарией и Венгрией содержали и целый ряд территориальных постановлений. При решении территориальных вопросов Советский Союз исходил прежде всего из необходимости ликвидации последствий фашистской перекройки карты Европы, а также из желания установить такие справедливые границы, которые создавали бы наилучшие условия для дружественных отношений между соседними государствами.

Оценивая соглашение о перемирии с Румынией, подписанное в Москве, и подчеркивая роль СССР в этом деле, передовая статья румынской газеты «Скынтейя» 17 августа 1946 г. писала, что это соглашение выражало великодушие и глубокое понимание народов Советского Союза, «которые сделали различие между режимом Антонеску и румынским народом, втянутым в войну, вопреки своим интересам и чаяниям».

В июне 1944 года советское командование приступило к осуществлению крупной военной операции на северном участке советско-германского фронта, в районе Карелии. Здесь войска Ленинградского фронта прорвали оборонительную линию финнов на Карельском перешейке, освободили Териоки, Выборг и другие населенные пункты, отбросив финские войска в глубь Финляндии. Военно-политическое положение страны становилось критическим. Даже самые преданные сторонники Гитлера в Финляндии не могли не видеть бесперспективность дальнейшего сопротивления.

Для того чтобы предотвратить выход Финляндии из фашистского блока, Гитлер решил направить в Хельсинки Риббентропа с целью навязать Финляндии военный союз. Риббентроп прибыл в финскую столицу 22 июня 1944 г. и в течение нескольких часов убеждал президента Рюти в конечной победе Германии, запугивая его мрачными перспективами сепаратного мира, резко критиковал Паасикиви за его деятельность, обвинил финские власти в попустительстве шпионской, антигерманской деятельности в Финляндии и т. д.

На следующий день Риббентроп продолжил свою дипломатическую атаку. В беседе с министром иностранных дел Рамсейем он потребовал, чтобы финское правительство сделало публичное заявление о том, что Финляндия будет сражаться на стороне Германии до конца. В случае если это требование не было бы выполнено, германское правительство угрожало прекратить любые формы помощи Финляндии. Для того чтобы подсластить горькую пилюлю, Риббентроп высказал предположение о возможности назначить Маннергейма главнокомандующим объединенными германо-финскими силами на севере восточного фронта.

В течение нескольких дней финские руководители обсуждали германское требование и в конце концов приняли его.

26 июня Рюти выступил с публичным заявлением, проект которого был подготовлен немцами и в котором, в частности, содержалось требуемое немцами обязательство. «Учитывая товарищескую помощь, – говорилось в заявлении Рюти, – которую Германия оказывает Финляндии в ее нынешнем тяжелом положении, я как президент Финляндской Республики заявляю, что не заключу мира с Советским Союзом иначе, как по соглашению с Германской империей, и не разрешу никакому правительству Финляндии, назначенному мной, и вообще никому предпринимать переговоры о перемирии или мире, или переговоры, преследующие такую цель, иначе как по согласованию с правительством Германской империи»[530].