Дипломатия в годы войны (1941–1945): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Получив необходимое заверение, Риббентроп, удовлетворенный результатами своего визита, вернулся в Берлин. Как, однако, показали последовавшие события, заявление Рюти оказалось пустой бумажкой.

В конце июля 1944 года Рюти, который после драматических переговоров с Риббентропом на некоторое время даже занемог, ушел в отставку с поста президента.

1 августа на этот пост вступил Маннергейм, а через несколько дней было сформировано новое правительство. Хотя мировая печать комментировала смену руководства в Финляндии как предвестник выхода ее из войны, новое правительство медлило с проведением решительных мер в этом направлении. Однако ряд внешних и внутренних событий летом 1944 года – прежде всего новые успешные операции советских войск на различных участках советско-германского фронта, выход Румынии из войны, настойчивые требования финской общественности о немедленном прекращении войны – заставили финское правительство поторопиться.

«Ввиду изменения военно-политической обстановки для нашей страны и большого стремления нашего народа к миру, – вынужден был заявить новый финский премьер-министр Хакцелль, – правительство сочло своим долгом установить в возможно кратчайший срок контакт с Советским Союзом»[531].

25 августа финский посланник в Стокгольме Гриппенберг передал Коллонтай просьбу, «чтобы Москва приняла финскую правительственную делегацию, чтобы договориться о перемирии или заключении мира, или о том и другом, между Финляндией и Советским Союзом»[532].

В ответе от 29 августа Советское правительство заявило о своем согласии встретиться с финской делегацией лишь в случае принятия финнами предварительного условия, а именно: «Финское правительство должно публично заявить, что оно разрывает отношения с Германией, что оно предъявляет Германии требование о выводе Германией войск из Финляндии в течение 2 недель со дня принятия финским правительством настоящего предложения Советского правительства и во всяком случае не позже 15 сентября с. г. и что если Германия не выведет своих войск в указанный срок из Финляндии, немецкие вооруженные силы будут разоружены и переданы союзникам в качестве военнопленных»[533]. Перед тем как направлять эти условия финнам, Советское правительство информировало о них Лондон и Вашингтон. В ночь на 4 сентября 1944 г. финское правительство заявило, что оно принимаем советские условия и прекращает военные действия.

За несколько дней до этого, 2 сентября 1944 г., финское правительство официально информировало своего германского союзника о принятом решении прекратить войну против Советского Союза. Министр иностранных дел Энкель пригласил к себе германского посланника Блюхера и зачитал ему соответствующее заявление. Реакция Блюхера на сообщение о предполагавшемся выходе Финляндии из войны была весьма характерна для отношений, царивших внутри фашистского блока. «И вы смеете заявить мне об этом!»[534], – воскликнул разбушевавшийся гитлеровский дипломат. В этот же день Маннергейм в окружении своих генералов принял германских военных представителей. На встрече царило похоронное настроение. «Было такое чувство, – вспоминает Эрфурт, – что находишься в доме, из которого еще не вынесли покойника»[535].

Маннергейм направил пространное посла-ние Гитлеру, в котором извещал фюрера о решении Финляндии прекратить участие в войне. Все послание Маннергейма было проникнуто чувством сожаления по поводу конца «германо-финского братства по оружию» и создавало впечатление, что автор письма просит прощения за предпринимаемый вынужденный шаг. Послание заканчивалось словами: «…Оружие, которое было поставлено нам так великодушно, я не смогу и не хочу в какой бы то ни было форме по собственному желанию направить против немцев. Я питаю надежду, что если вы и не одобряете мой шаг, то все же сохраните, как я и все финны, желание и стремление осуществить расторжение существовавших до сих пор отношений без каких-либо осложнений, которых можно было бы избежать»[536].

Маннергейм и его единомышленники действительно стремились осуществить разрыв союзнических отношений с гитлеровской Германией в самой дружелюбной форме. Позиция же Гитлера и Риббентропа носила совершенно иной характер. 3 сентября 1944 г. германские представители в Финляндии получили указание из Берлина прекратить всякие деловые и личные контакты с финнами, которые отныне рассматривались как предатели[537]. Гитлеровское руководство серьезно помышляло об оккупации Финляндии. Еще задолго до описываемых событий германский генеральный штаб выработал планы захвата важнейших стратегических районов Финляндии – Петсамской области, Аландских островов и др. Эти операции гитлеровцам так и не удалось осуществить из-за продолжавшегося ухудшения общего военно-стратегического положения Германии в результате непрекращавшегося наступления Красной Армии. Хотя в середине сентября немецкие войска высадились на острове Сууршаари, они были изгнаны оттуда действиями советской авиации и усилиями финской армии.

14-19 сентября в Москве проходили переговоры между представителями СССР и Англии, действовавшими от имени Объединенных Наций, с одной стороны, и финской правительственной делегацией – с другой. Переговоры закончились 19 сентября 1944 г. подписанием соглашения о перемирии с Финляндией.

Перемирие с Болгарией

В августе 1944 года Красная Армия, преследуя отступающие немецкие войска и освобождая от них Румынию, приближалась к границам Болгарии.

В этой обстановке международное положение Болгарии приобретало особо важное значение. Под флагом так называемого нейтралитета тогдашнее болгарское правительство давало возможность отступавшим немецким войскам укрыться на территории Болгарии. Болгарский военный министр отдал приказ не препятствовать проходу германских войск. В военном дневнике германского верховного командования отмечается, что в этот период лишь в районе Добруджи румыно-болгарскую границу пересекли немецкие части в составе 16 тыс. человек. Глава германской военной миссии в Софии генерал Шекенбургер вел по этому вопросу успешные переговоры с болгарским правительством. «Немцы хотели выиграть время, – отмечалось в упомянутом дневнике, – для того чтобы вывезти из Болгарии как можно больше товаров»[538].

Несмотря на все реальные возможности порвать с Германией, болгарские правители продолжали свою прогерманскую политику, иначе говоря, фактически продолжали участвовать в войне против Советского Союза и других государств антифашистской коалиции. Вместе с тем, отдавая себе отчет в том, что участь Гитлера решена, они стали искать выхода из создавшегося тупика в установлении контакта с американским и английским правительствами.

В августе 1944 года представитель болгарского правительства С. Мушанов был направлен в Каир для переговоров с представителями США и Англии относительно возможности выхода Болгарии из войны. В этом же направлении действовал в Стамбуле летом 1944 года один из видных руководителей буржуазной оппозиции Димитров («Гемето»). Имели место и другие контакты с правительствами Англии и США, которые со своей стороны проявляли интерес к возможной оккупации Болгарии англо-американскими войсками. О наличии таких намерений свидетельствует, в частности, тот факт, что в английском и американском проектах соглашения о перемирии с Болгарией, которое обсуждалось в Европейской консультативной комиссии весной и летом 1944 года, содержались статьи, предусматривавшие указанную возможность. Так, в п. 3 американского проекта упомянутого соглашения говорилось: «Союзные правительства, подписавшие документ о капитуляции, должны иметь право оккупировать любыми вооруженными силами… любую или все части болгарской территории и пользоваться во всей стране законным правом оккупирующей державы»[539].

Переговоры С. Мушанова и других болгарских представителей с англо-американцами не дали никаких практических результатов ввиду быстро нарастающей волны антифашистских выступлений в самой Болгарии и предпринятых в начале сентября 1944 года Советским правительством дипломатических мер.

В условиях продолжавшегося военно-политического сотрудничества болгарского правительства с гитлеровской Германией Советское правительство потребовало от болгарских правителей летом 1944 года, в период, когда военные действия перенеслись на Балканы, решительного разрыва с Германией. Однако ввиду фактического отказа от выполнения этого требования Советское правительство 5 сентября 1944 г. было вынуждено объявить войну болгарскому правительству, указав, что последнее фактически ведет войну против Советского Союза уже с 1941 года. «…Правящие круги Болгарии, – говорилось в сообщении информбюро наркоминдела СССР от 7 сентября 1944 г., – вступив на путь военного сотрудничества с гитлеровской Германией, втянули болгарский народ, вопреки его коренным национальным интересам, в войну сначала против Англии и США, а затем и против Советского Союза, против братского русского народа, пролившего свою кровь за освобождение Болгарии»[540]. Советское правительство информировало о своем решении США и Англию, представители которых выразили удовлетворение решением Москвы.

8 сентября войска 3-го Украинского фронта пересекли румыно-болгарскую границу и начали освобождение Болгарии. Болгарский народ восторженно встречал Красную Армию – армию-освободительницу. В ночь с 8 на 9 сентября 1944 г. в Болгарии под руководством Коммунистической партии произошло всенародное восстание и было образовано правительство Отечественного фронта, которое порвало с Германией и объявило ей войну.

Новое болгарское правительство обратилось к союзникам с просьбой о заключении перемирия. Переговоры между представителями СССР, Англии и США, с одной стороны, и правительственной делегацией Болгарии – с другой, проходили 26-28 октября 1944 г. и закончились подписанием в Москве соглашения о перемирии с Болгарией.

В ходе этих переговоров представители Англии и США пытались дискриминировать Болгарию. «Надо сказать, – писал замнаркома иностранных дел Вышинский послу СССР в Англии Гусеву, – что вообще во время переговоров ясно обнаружилось стремление англичан и американцев ужесточить условия перемирия для Болгарии по сравнению с румынскими и финскими. Мы же руководствовались принципом, чтобы болгарское соглашение не только не было более жестким, чем румынское, а было бы в некоторых отношениях более мягким, чем румынское»[541].

Перемирие с Венгрией

К осени 1944 года единственной союзницей Германии в Европе оставалась Венгрия. В условиях резкого ухудшения военного положения Германии и обострения внутриполитической обстановки в самой Венгрии Хорти и его окружению также не оставалось ничего иного, как искать прекращения проигранной войны.

В начале сентября на одном из совещаний в кругу своих приближенных Хорти заявил, что при создавшейся обстановке он решил просить перемирия у западных держав. Все участники совещания одобрили это решение регента. Затем были обсуждены условия, на которых Венгрия готова была заключить такое перемирие: «1) Западные союзники оккупируют только стратегически важные центры Венгрии; 2) румынские и югославские войска не должны принимать участия в оккупации Венгрии;

3) в Венгрии сохраняется венгерская полиция и администрация; 4) западные союзники должны разрешить немецким войскам беспрепятственно покинуть Венгрию»[542].

Было решено направить условия перемирия через венгерские дипломатические представительства в Швеции и Турции. 8 сентября состоялось новое заседание совета министров Венгрии, на котором обсуждался вопрос о военном положении страны. Выступившие министры высказались за продолжение войны против Советского Союза. С этой целью было признано необходимым добиваться срочной помощи со стороны гитлеровской Германии. Имелось в виду, что Германия и Венгрия будут сдерживать продвижение советских войск, в то время как англо-американские войска вступят на территорию Венгрии.

Одновременно регент Хорти вел переговоры с немецким посланником, передавшим ему письмо Риббентропа, в котором говорилось, что немцы «считают Венгрию настолько входящей в сферу немецких интересов, что они не сдадут Венгрию». В послании также указывалось, что если в Венгрии произойдут внутренние беспорядки, то немцы всеми средствами выступят против этого и подавят войсками и полицейскими отрядами, переброшенными из Вены, всякую попытку переворота[543]. Очередная угроза гитлеровцев, видимо, возымела свое действие. В ответ на это венгерский регент заверил немецкого главнокомандующего, что венгерское правительство поддержит все военные мероприятия гитлеровцев.

Тем временем Красная Армия продолжала успешное наступление против германских и венгерских войск и подходила к границам Венгрии. В этих условиях венгерские правящие круги решили обратиться к Советскому Союзу. В конце сентября 1944 года в Москву для переговоров о возможном заключении перемирия между Венгрией и Советским Союзом была направлена группа из трех представителей во главе с бароном Э. Ацелом. В Москве группе Ацела было предложено, чтобы Венгрия перешла на сторону антигитлеровской коалиции и сражалась против Германии. Венгерскому правительству было также сообщено, что Советский Союз не собирается вести никаких переговоров за спиной своих союзников и что соглашение о перемирии с Венгрией будет подготовлено совместно с представителями главных держав антигитлеровской коалиции. Вместо того чтобы принять решительные меры по незамедлительной реализации советских предложений, венгерское правительство стало тянуть время и предпринимать новые попытки договориться с западными державами, помимо Советского Союза.

22 сентября Хорти направил своего представителя генерала Надаи в район Неаполя, где он встретился с командующим союзными войсками на средиземноморском театре военных действий генералом Вильсоном, которому и передал послание Хорти западным державам. В этом послании, в частности, говорилось: «Было бы желательно, чтобы Антанта смогла убедить Советы не переходить границы Венгрии; в этом случае мы могли бы снять с границ наши войска и сделать решающие шаги. Или пусть Антанта спешно высадит несколько дивизий в Фиуме и вторгнется в Западную Венгрию»[544].

Участники встречи, однако, убедились в беспредметности сепаратных переговоров с Венгрией в условиях, когда на ее территорию вступили советские войска. Хорти, наконец, решился направить делегацию в Москву. В начале октября венгерские представители во главе с генералом Фараго прибыли в Москву, где начались переговоры о выходе Венгрии из войны. Хорти поручил Фараго добиться заключения соглашения о перемирии на следующей основе: немедленное прекращение военных действий и готовность Венгрии вместе с советскими войсками воевать против немцев, обеспечение свободного передвижения советских войск, скорейшее занятие Будапешта советскими войсками. Вместе с тем в одном из условий выхода из войны, предложенных венгерской делегацией, содержалось требование о сохранении некоторых территориальных захватов, совершенных Венгрией накануне и в ходе второй мировой войны[545]. Советское правительство сразу же информировало Лондон и Вашингтон о венгерском зондаже и со своей стороны предложило предъявить венграм следующие условия: Венгрия должна эвакуировать все свои войска и гражданскую администрацию с территории Чехословакии, Румынии и Югославии в пределы границ Венгрии, существовавших на 31 декабря 1937 г.; Венгрия разрывает все отношения с Германией и немедленно объявляет ей войну, причем Советское правительство готово оказать помощь Венгрии своими войсками; для проверки выполнения этих условий правительства СССР, США и Англии направят своих представителей в Венгрию[546]. На основе этих условий 11 октября было подписано предварительное соглашение, которое, однако, в силу не вступило, так как Хорти и его клика, среди которой было все еще много сторонников продолжения войны, тянули время, колебались и не решались действовать. Гитлеровцы же, узнав о намерении Хорти прекратить войну, потребовали передачи им командования всеми вооруженными силами Венгрии. Принимая германский ультиматум, Хорти заверил Веезенмайера, передавшего ультиматум, что «мы не нанесем удара в спину»[547]. Вместе с тем, понимая, что нет никаких надежд на получение серьезных подкреплений от немцев, Хорти сообщил германскому посланнику, что собирается просить перемирия, и о своем намерении выступить по этому поводу по радио.

После этого гитлеровцами в Будапеште был организован путч. В течение 15-16 октября немцы арестовали Хорти и его сторонников и сформировали правительство Салаши, открытого гитлеровского наймита, провозгласившего себя «фюрером нации».