— Магии не бывает. Ну, не бывает же, Виринея!
— Послушайте, Филипп, — я тоже встала на ноги, и теперь мы находились на расстоянии вытянутой руки. — Давайте сделаем так: я подтвержу, что все произошедшее вам показалось, а вы позволите мне уйти. Вы говорили, мое присутствие в этом доме больше не имеет смысла. Я с вами согласна и с удовольствием освобожу помещение, чтобы вы могли его спокойно продать.
Суворин поднял руку и снова покачал головой.
— Не торопитесь, Виринея. Вы еще успеете уйти. Сначала я хочу разобраться, что сейчас произошло, и каким образом вы заставляете стулья летать.
Я поджала губы.
Похоже, мне придется вернуть той милой женщине ключи от ее квартиры. Этот проклятый дом и его проклятые хозяева просто так меня не отпустят.
Глава 2
Ночью мне приснился родной терем. Мы с Яром, маленькие, беззаботные, перемазанные чем-то сладким, бежали по узким деревянным ступеням на самый верх высокой смотровой башни, торчавшей над жилыми хоромами, как гигантский скворечник. А нам вслед неслись крики старой няньки.
Она стояла внизу и кричала что-то о грязных щеках, о недоеденной каше, которую мы бросили на столе, и о том, что наследники знатного рода так себя не ведут.
Мы не вслушивались в ее слова. Сейчас нам было не до них, ведь над теремом кружил отец.
Самый добрый, самый мудрый, самый любимый на свете.
Его большие черные крылья в свете утреннего солнца казались выточенными из блестящего обсидиана, а голос, громкий, хриплый, пронзительный, звучал, как самая сладкая музыка. Он улетел из дома семь дней назад, и мы с братом жутко по нему скучали. Няня говорила, что отец вернется не скоро, а он, гляди-ка, сумел пораньше завершить свои важные дела и тут же примчался домой.
Толкаясь локтями, мы выскочили на башенную площадку и, радостно закричав, замахали отцу руками.
«Летите ко мне, воронята!»
Мы с братом резво вскочили на широкие перила и, перекинувшись в воздухе, взмыли в небесную высь…
Когда я проснулась, за окном еще было темно, а часы на мобильном телефоне показывали шестой час утра.
Забавно. За все эти годы отец приснился мне лишь во второй раз. Впервые он явился в мой сон накануне моего перехода на Землю — ровно через пять месяцев после своей казни. И выглядел в нем таким же, каким я помнила его в детстве — сильным, величественным, молодым…
Брата, наоборот, я видела во сне часто, особенно после наших дистанционных бесед. Вчера я снова устроила с ним сеанс зеркальной связи — очень уж хотелось поделиться последними новостями.
— Выходит, твое досрочное освобождение провалилось, — мрачно сказал Ярополк, когда я все ему рассказала.
— Ты не представляешь, как мне обидно! — я дважды моргнула, чтобы не разреветься от злости. — Я ведь все распланировала. Я сняла нам квартиру, мысленно в ней обустроилась… Яр, я больше не могу оставаться в этом доме! Меня от него тошнит. Я не могу смотреть на его дурацкие стены, дурацкие окна, дурацкую мебель! Честное слово, я не выдержу, и сравняю эту выгребную яму с землей!
— Это у тебя-то выгребная яма? — грустно усмехнулся брат. — Видела бы ты, в какой дыре содержат меня! У тебя есть мягкая кровать, красивая одежда и сколько угодно вкусной еды. А я сплю на жесткой лавке, в дождь и в снег ношу рваную рубаху и драный зипун, и, как собака, питаюсь объедками с хозяйского стола. Хотя, нет. Собак мой хозяин кормит гораздо лучше, чем меня, и относится к ним намного сердечнее.
Я глубоко вздохнула.
— Прости, Яр. Прости, пожалуйста. Просто… я… Я не ожидала, что все так получится. Обрадовалась, дуреха…
— Вдохни, выдохни и успокойся. Вира, тебе осталось потерпеть всего шесть месяцев. Для нас с тобой это тьфу, ерунда. Глазом моргнуть не успеешь, как освободишься. К тому же Филя — не Антон Егорович. Ты говорила, он человек образованный. Быть может, общаться с ним окажется интереснее, чем с его покойным дедом.
Это точно. По крайней мере, скучно не будет ни мне, ни ему.
Суворин оставил меня в покое только поздно вечером. После фокуса с летающим стулом он потребовал помыть при помощи магии тарелку, а потом внимательно наблюдал, как она подставляет под струю воды фаянсовые бока. Затем я таким же образом чистила картошку, варила кофе и пылесосила в гостиной ковер. Все это приводило Суворина в незамутненный детский восторг.
— Вы можете сделать вообще, что угодно? — спросил он у меня.
— Нет, — я качнула головой. — Только в рамках разумного.
— Например?
— Например, я не могу достать вам с неба Луну. Законы физики в этом случае гораздо сильнее меня.