— И все они были настоящими?
— Ну, разумеется. Этот дом и все остальное имущество было куплено как раз за такие деньги.
— А как же номера на купюрах? Если ты просто копировала банкноты, значит, они были одинаковыми. В итоге деньги все равно получились бы фальшивыми.
— С номерами пришлось повозиться, — согласилась я. — Я почти неделю изучала рисунки на ваших бумажках и правила их расположения. В итоге мне все-таки удалось настроить чары так, чтобы деньги получались такими, как надо.
— Забавно… — задумчиво пробормотал Суворин. — Выходит, ты прямо сейчас можешь превратить меня в миллионера?
Я кивнула.
— Ладно, — Филипп взял с тарелки очередной оладушек, — об этом мы поговорим потом. Скажи лучше вот что. Ты называешь этот мир Землей — так же, как мы зовем нашу планету. А у твоего мира есть имя?
— Конечно, есть. Мы зовем его Навью.
— Серьезно? — глаза Суворина стали круглыми, как монеты. — В нашем фольклоре есть куча упоминаний о Нави! Предки считали ее миром духов и мертвецов, из которого на Землю пробиралась всякая нечисть: водяные, лешие, оборотни… А еще навьи — особые магические создания. Мои знакомые фольклористы относят к ним сказочных персонажей, вроде кота Баюна, говорящей щуки из сказки про Емелю, или серого волка, который помогал Ивану царевичу добывать Жар-птицу. Получается, ты тоже навья?
— Вроде того, — уклончиво ответила я.
Объяснять, кем конкретно я являлась на исторической родине, не было никакого желания. Впрочем, Суворину мои объяснения и не требовались. Его глаза сверкали от любопытства и какого-то неведомого предвкушения. Господин историк явно что-то задумал.
— Виринея, я хочу прямо сейчас загадать желание.
Я допила чай и отставила в сторону пустую чашку.
— Слушаю.
— Дело в том, что я попал в дурацкую ситуацию. Послезавтра в столице пройдет научная конференция, на которую я очень хотел попасть. Однако мой… руководитель, — Филипп поморщился, — не желает меня на нее отпускать. Получается ужасно глупо. Внеочередной отпуск на две недели Олег Михайлович мне подписал, а в состав делегации от нашего вуза включать отказался. Мы с ним друг друга недолюбливаем, и этот запрет — способ поставить меня на место. Можешь ли ты сделать так, чтобы на конференцию я все-таки поехал?
Я немного подумала и кивнула.
— Членам делегации снимут номера в гостинице и оплатят билеты туда и обратно, — сказал Суворин. — Надо, чтобы в отношении меня было сделано то же самое.
— У тебя есть номер телефона этого Олега Михайловича?
— Да, конечно.
— Тогда поступим следующим образом: ты сейчас позвонишь ему по видеосвязи и попросишь включить тебя в делегацию. А я встану за твоей спиной и прослежу, чтобы он не отказал.
В глазах Суворина появилось недоумение.
— Если ты будешь стоять рядом, Олег Михайлович тебя заметит, и спросит, кто ты такая. Что я должен ему ответить?
— Не волнуйся, он меня не увидит.
Филипп покачал головой.
— Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.
Он достал телефон, дождался, когда я подойду к его стулу, и, немного покопавшись в списке контактов, нажал кнопку вызова. Несколько секунд мы слушали долгие гудки, после чего на экране смартфона появилось хмурое лицо лысого пожилого мужчины с узенькой козлиной бородкой.
— Здравствуйте, Олег Михайлович, — сказал ему Суворин.
Судя по всему, козлобородый был недоволен, что его оторвали от дел, и собирался сказать в ответ что-то резкое. Но вместо этого вдруг расплылся в улыбке и ласково проворковал:
— Филипп Викторович, голубчик, доброго вам утра. Как ваши дела? Похоронили дедушку?
— Похоронили, Олег Михайлович, — Филиппа явно удивила такая участливость, но он постарался этого не выдать. — Простите, что беспокою с утра пораньше. Я только хотел уточнить, не передумали ли вы по поводу конференции? Я все еще хочу принять в ней участие.