— Не велика беда. Суворин не знает, какую ценность оно представляет. Если Филипп найдет его раньше меня, для него это будет просто перстень.
В глазах брата появилось сомнение.
— Ты все же постарайся его забрать, Вира. Мало ли что может случиться? Пусть лучше он хранится у тебя до самой деактивации. Мне так будет спокойнее, да и тебе тоже.
— Само собой, Яр. Кстати. Ты уже знаешь, что станешь делать после освобождения?
— Конечно. Я приду к тебе. Мы вместе дождемся твоей свободы, а заодно продумаем дальнейшие планы. Надеюсь, ты понимаешь, что в покое нас не оставят?
Я глубоко вздохнула.
— Понимаю, братец. Еще как понимаю.
Утром я по привычке проснулась первой. Некоторое время лежала в кровати, прислушиваясь к шумевшему за окном ветру, и думала о том, что впервые за много лет мне не нужно бежать к плите, чтобы приготовить завтрак. В холодильнике было полно еды, которая осталась после вчерашних поминок, и ее наверняка хватит на несколько дней.
Я привела себя в порядок, после чего явилась в кухню и заварила себе чай. Суворин, судя по всему, еще спал, поэтому завтракала я одна. Это давало возможность подумать и распланировать свои действия.
Во-первых, следовало проникнуть в спальню Антона Егоровича и выкрасть волшебный перстень. Проблема состояла в том, что перстень находился в заколдованной шкатулке, а та стояла в одном из тайников, которыми покойный старик напичкал весь дом. Впрочем, отыскать нужный тайник было не сложно. Я нашла его через несколько минут, после того, как обнаружила, что мой хозяин скончался. К сожалению, ларчик был плотно закрыт, а наложенные на него чары не позволили мне даже к нему приблизиться.
Эх! Если бы я знала, что Филипп Викторович не в курсе моих отношений с его двоюродным дедом, я дала бы деру из этого дома еще позавчера.
Впрочем, кого я обманываю? Оставить мертвого старика гнить в собственной постели мне не позволила бы совесть. К тому же, если бы Суворин все-таки знал, какой силой обладает треклятое кольцо, он бы вернул меня даже из космоса.
Сегодня и завтра я буду приглядывать за Филиппом и, если увижу, что ларчик он все-таки открывал, попробую перстень или выпросить, или украсть. Суворин может случайно оставить его на столе или неплотно закрыть шкатулку. Чары тогда работать не будут, и я свободно его заберу.
Если из моей затеи ничего не выйдет, я просто так. Желание покинуть этот дом с каждым часом росло, и бороться с ним становилось все сложнее и сложнее.
Во-вторых, следовало съездить в город и взглянуть на одну из квартир, которую я присмотрела для переезда. Я договорилась встретиться с ее хозяйкой в одиннадцать часов утра, а значит, это дело следовало выполнить первым.
Допив чай, я переоделась в джинсы и свитер, облачилась в пальто и вышла на улицу.
Там было пасмурно и тихо. Ветер больше не шумел, по небу плыли тяжелые серые облака. Голые деревья торчали со всех сторон, как искореженные подагрой пальцы, на асфальте чернели провалы холодных луж. Я никогда не любила ноябрь, однако сегодня его мрачные мистические краски показались мне восхитительно прекрасными.
С нарочитой неторопливостью я дошла конца улицы, и вместе того, чтобы спрятаться за углом и перенестись в нужное место порталом, свернула к автобусной остановке. Больше не надо было спешить, постоянно смотреть на часы, экономить каждую минуту. Можно было просто шагать по дороге или ехать в мягком автобусном кресле и наслаждаться всем, что тебя окружает.
Обратно я вернулась после обеда. Назначенная встреча прошла замечательно. Квартира оказалась просторной и выглядела прилично, а ее хозяйка была очаровательна и мила. Впрочем, я находилась в таком расположении духа, что мне понравился бы даже сырой подвал с плесенью и пауками.
Я вручила хозяйке задаток, она мне — ключи, и мы расстались чрезвычайно довольные друг другом. После этого я отправилась в городской центр, погуляла по набережной, перекусила в кафе, зашла в магазин за новыми перчатками, и только потом поехала собирать вещи для переезда.
Суворин сидел в кухне и задумчиво вертел в руках зеленую папку с какими-то документами. Рядом с ним стояла широкая тарелка с недоеденной котлетой.
— Добрый день, — поздоровалась я, пробегая в свою спальню.
— Добрый, — откликнулся Филипп. — Виринея, не могли бы вы немного задержаться? Я снова хочу кое-что спросить.
Я вошла в кухню и села на соседний стул.
— Слушаю вас.
— Вчера я до поздней ночи разбирал документы Антона Егоровича. Хотел найти ваш трудовой договор, но почему-то не нашел. У вас случайно не осталось своего экземпляра?
Я качнула головой.
— Мы не подписывали никаких документов. Я помогала вашему деду по устной договоренности.
— Понятно. Знаете, просматривая бумаги, я обнаружил в этой папке, — Филипп помахал ею перед моим лицом, — интереснейшее письмо. Я хочу, чтобы вы его прочитали.
Он протянул мне белый конверт. На нем почерком Антона Егоровича было написано: «Филиппу Суворину. Лично в руки».