Я вежливо улыбнулась Суворину и сделала несколько шагов к выходу, как вдруг за моей спиной прозвучало:
— Вороново отродье, будь мне верной рабой!
Перед моими глазами вспыхнул столб фиолетовых искр. Голову на мгновение сжало тисками, ноги стали тяжелыми, как гири.
Святые звезды, только не это!..
Я остановилась на полном ходу, а потом снова повернулась к Суворину.
Тот улыбнулся и развел руками. На среднем пальце его правой ладони был надет перстень с большим фиолетовым камнем.
— Я не мог не попробовать. Не обижайтесь, Виринея.
— Что вы, какие обиды, — я вернулась за стол и уставилась на него испытующим взглядом.
— Как ощущения? — с той же улыбкой поинтересовался Филипп. — Не появилась потребность выполнить какое-нибудь желание?
В его голубых глазах плясали веселые искорки. Похоже, господин историк изволил пошутить. Мне же сейчас было не до смеха. Магия волшебного камня вырвалась наружу и привязала меня к новому хозяину.
— Вы пожелайте, а там посмотрим.
— Что ж, — Суворин доел котлету и вытер салфеткой губы. — Передвиньте взглядом этот стул к холодильнику.
Я усмехнулась и бросила на указанный предмет мебели быстрый взор. Тот сорвался с места и отъехал в сторону, противно скрипнув по ламинату деревянными ножками.
Суворин застыл с открытым ртом. Несколько секунд он тупо смотрел на стул, а потом перевел взор на меня и спросил:
— Обратно подвинуть сможете?
Секунда — и стул вернулся на место.
— Прекрасный фокус, — заметил Суворин. — Как вы это сделали, Виринея?
— Взглядом. Как вы и сказали.
— Очень смешно. И все-таки, как?
Я развела руками.
— Ничего не понимаю, — Филипп протер глаза. — Ладно. А поднять стул в воздух можете?
— Тоже взглядом?
— Если вам не трудно.
Стул поднялся на уровень столешницы и остался висеть, словно подвешенный на невидимых нитях. Суворин вскочил на ноги, ощупал его со всех сторон, после чего дернул вниз. Стул с громким стуком опустился на место. Когда Филипп поднял на меня глаза, в них плескался едва ли не ужас.
— Кто вы такая?!
Я коротко вздохнула.
— Волшебная щука, золотая рыбка и джинн из лампы Алладина в одном флаконе. Вы же читали письмо Антона Егоровича. В нем все написано.
— Вы сказали, дед последние годы был не в себе.
— Да, — кивнула я. — Он заговаривался, чудил, постоянно обо всем забывал. Возраст, знаете ли.
Суворин покачал головой.