В конверте лежал сложенный в несколько раз лист бумаги. Я его развернула и пробежала глазами строчки, выведенные тем же знакомым почерком:
«Дорогой Филя, если ты читаешь это письмо, значит, меня нет в живых. Как и обещал, я оставляю тебе все, что нажил за эти годы: дом, гараж, землю и все остальное. Завещание давно составлено, и ты, скорее всего, его уже видел. Распоряжайся наследством по своему усмотрению. Ты парень грамотный, и все сделаешь, как надо.
Вместе с домом к тебе перейдет Вероника, девка, которая следит в моих хоромах за порядком. Сама себя она зовет Виринеей, но на Веронику откликается тоже.
Филя, дорогой мой мальчик, ни в коем случае не давай ей расчета. Эта девка не простая. Это волшебная щука, золотая рыбка и джинн из лампы Алладина в одном флаконе. Дело в том, что она — ведьма и при помощи своего колдовства исполняет любые желания.
Ты, конечно, скажешь, что я сошел с ума, и несу всякую околесицу. А между тем, Филя, мои слова — чистая правда. Откуда, ты думаешь, я взял деньги, чтобы нажить для тебя такое наследство? Твоя бабка, наверное, рассказывала, что я полжизни работал на заводе слесарем, а потом вдруг выбился в главные инженеры. Считаешь, я сделал это сам?
Нет, Филя. В инженеры меня вывела Вероника. Благодаря ее ворожбе я получил все, что имею.
Девка она тихая и расторопная. Служила мне, послужит и тебе. А чтобы не артачилась и, не дай Бог, от тебя не сбежала, надень и носи перстень с фиолетовым камнем.
Он лежит в деревянной шкатулке, а шкатулка стоит в моей спальне. Там у окна висит моя старая фотография, нажми на стену под этим снимком, тайник и откроется.
Вероника этого кольца страсть как боится. Кто его носит, того она и слушается. Как наденешь кольцо на палец, скажи: «Вороново отродье, будь мне верной рабой». И тогда Вероника сделает все, что ты ей прикажешь.
Человек, который дал мне тот перстень, велел сделать именно так, и ведьма ни разу меня не ослушалась и не подвела».
Я подняла глаза на Суворина. Пока я читала, он сидел тихо и молча ждал, когда я закончу.
— Что вы об этом думаете, Виринея?
Я пожала плечами.
— Антон Егорович последние годы был не в себе. Время от времени у него появлялись странные причуды и помороки. Например, он прятал чайные чашки — боялся, что их украдут соседские дети. Или начинал звать давно умершую жену. В прошлом году мне пришлось вызвать рабочих, чтобы они перестелили пол в гостиной. Антон Егорович уверял, будто в нем есть щели, через которые в дом проникают кроты. Наверное, это письмо было написано во время одного из таких помороков.
— Похоже на то, — согласился Суворин. — Но знаете, я последовал дедушкиной инструкции и нашел в его спальне секретную полку, на которой стоял резной ларчик удивительной красоты. А в ларчике лежало это.
Филипп сунул руку в карман и вынул из него серебряный перстень с овальным фиолетовым камнем.
У меня внутри все похолодело.
Прожитые годы научили меня держать лицо в любой ситуации, поэтому я снова пожала плечами, ничем не выдавая своего волнения.
— Красивая штучка.
— Красивая, — кивнул Суворин. — Тонкая, очень искусная работа. Знаете, Виринея, мне показалось странным, что дедушка в своем письме отзывался о вас так неуважительно. Девка, ведьма, вороново отродье… Вы с дедушкой находились в сложных отношениях? Конфликтовали? Скандалили?
— Нет, мы общались нормально. Можно сказать, жили душа в душу. Видите ли, Филипп Викторович, у Антона Егоровича было особое отношение к женщинам. По его мнению, все они являлись глупыми и недалекими людьми, поэтому он часто отзывался о них пренебрежительно. Свою покойную супругу он называл бабой, а Веру Борисовну старухой или старой каргой. Так что девка — это не ругательство. Это мое название.
— А ведьма? И все остальное?
— Не знаю. Возможно, Антон Егорович за что-то на меня обиделся. Или эти прозвища показались ему забавными.
Суворин понятливо кивнул. Взгляд его стал задумчивым. Я же решила сменить тему разговора.
— Я сняла квартиру, — сообщила ему. — Вещей у меня мало, поэтому я могу съехать уже сегодня вечером.
— Замечательно. Рад за вас, Виринея.
Я встала из-за стола. Вроде, пронесло.
Воистину, в этой реальности царит благословенный век. Сила человеческого разума достигла таких высот, что вытеснила из людской жизни все чудеса. Можно выйти на центральную площадь и творить любую волшбу, а горожане будут принимать ее за фокусы и оптическую иллюзию. Чародеев они назовут шарлатанами, а рассказы о волшебстве — детскими сказками.
В этом мире чародей может жить сыто, вольготно и совершенно незаметно. Магии не существует — это знает каждый умный образованный человек.
В отличие от своего покойного деда, Филипп Викторович — человек умный и образованный, а значит, я могу уйти и спокойно ждать, когда закончится срок моего заключения.