Юрайя предъявил жетон и представился за двоих, а Джуди выразила соболезнования. Эшби удивила ее искренняя попытка завязать эмоциональный контакт. И на простой вежливости она не остановилась.
– Вы не против, если мы войдем в дом? – попросила Джуди.
Хозяйка ответила непонимающим взглядом, но в конце концов до нее дошел смысл просьбы, и она сделала шаг назад, приоткрыв дверь чуть шире.
– Не понимаю, – проговорила миссис Мастерс. – Далила покончила с собой. При чем тут детективы из отдела убийств?
Из-за угла коридора показался длинноволосый мальчик со скейтбордом под мышкой.
– Мы же уезжаем? – спросил он.
– Сейчас-сейчас, сынок, – ответила ему мать. – Только поговорю с полицейскими.
– Они уже приходили.
– Ничего. Выходи на улицу, скоро поедем.
Когда он ушел, она повернулась к детективам и сообщила:
– Он тяжело перенес смерть сестры. Подумала, что лучше отвезти его в гости к другу. – Она говорила все тише, явно сомневаясь в правильности своего решения. – Чтобы не сидел один дома.
– Конечно, – кивнул Юрайя.
Женевьева прошла в гостиную и села на диван. Детективы последовали за ней и устроились в двух мягких креслах. Между ними стоял овальный столик.
Казалось, вспомнив об обязанностях хозяйки, миссис Мастерс предложила:
– Может быть, хотите кофе? – Когда оба покачали головами, она с облегчением откинулась на спинку дивана.
– Прежде всего, – начала Джуди, – позвольте еще раз выразить наши соболезнования.
Она взглянула на Юрайю, и тот медленно мигнул. Пусть лучше новость сообщит Фонтейн, пока у нее получалось неплохо. Ему казалось, что Женевьеве будет немного легче услышать такое от женщины.
– Вы спросили, почему мы приехали. – Джуди подалась вперед, упершись локтями в колени, и посмотрела прямо в глаза матери, только что потерявшей ребенка. – У нас есть причины полагать, что смерть вашей дочери – не самоубийство.
Они наблюдали, как Женевьева Мастерс мучительно медленно перебирает в мыслях события последних суток, пытаясь воспринять новую информацию.
– Я не понимаю. Вчера мне сказали, что это было самоубийство.
– Мы приехали прямо со вскрытия, – продолжила Джуди, – и, судя по предварительным результатам, ваша дочь могла умереть не по своей воле.
Из комнаты словно выкачали воздух. Миссис Мастерс схватилась за горло и с ужасом уставилась на Джуди.
Странно, что еще несколько секунд самоубийство дочери казалось ей жутким, непереносимым. Теперь смерть, которую мать Далилы должна была предвидеть и не допустить, превратилась в нечто иное, еще более жуткое и непереносимое.
– Что?.. Как?..
Но по-настоящему мать не хотела знать. Обычно никто не хотел.
Джуди взглянула на Юрайю, и он успел заметить промелькнувшую у нее в глазах неуверенность, прежде чем она посмотрела на свои сцепленные пальцы и снова собралась с духом. Ведь речь сейчас шла не о них. Их работа – сообщить новость как можно более мягко, при этом сохраняя контроль над обстановкой. Жаль, что отца нет дома. Лучше бы они подождали, приехали позже. Пусть Женевьева отвезла бы сына к другу, ведь несколько часов ничего не решают. Тем не менее Джуди прекрасно справлялась с задачей. К тому же, если бы они подождали, новость принес бы кто-нибудь другой. Кто-то не столь тактичный, например репортер.
– Она утонула не в озере, – сказала Джуди. – А это говорит о том, что ее могли убить.
Она не стала упоминать о сексуальном насилии. Вот и правильно: лучше потом, когда миссис Мастерс переварит услышанное.
– Вы знаете кого-нибудь, кто мог желать причинить вред вашей дочери? – в лоб спросил Юрайя. Слишком резко, но иногда именно прямые вопросы давали результат, заставляя находящегося в шоке пострадавшего задуматься.
– Нет. – Женевьева нахмурилась и протестующе покачала головой. – Ее все любили. Моя дочь была ангелом.