Она пожала плечами.
– Хочу.
– Обалдеть, – выдохнул он и выпрямился. – Хватит. – Он жестом показал, чтобы она встала.
Джуди не шелохнулась и только сказала:
– Надо накрыть ее одеялом.
– Она мертва, а мертвые ничего не чувствуют. Ей уже не холодно, не грустно и не одиноко.
Джуди подняла на него глаза.
– Я знаю, что она мертва, но она хочет мне что-то сказать.
Юрайя зажмурился. Прошло несколько секунд. Снова овладев собой, он уставился на Фонтейн. Над озером ярко синело небо, как бывает только в Миннесоте, вдалеке пели птицы – так жизнерадостно, что Джуди, казалось, видела плывущие в воздухе ноты.
– Радуйся, что кроме меня тебя никто не слышит, – прошипел Юрайя.
Первый час совместной работы явно не задался.
– Не думаю, что перед нами самоубийство, – заявила Джуди.
– Смотри. – Эшби присел рядом с ней. Изо всех сил изображая терпение, он расправил мокрую ткань, открыв карман облепившей тело ночной рубашки. Девушка казалось прекрасной мраморной статуей из Института искусств Миннеаполиса. – Камни. У нее карманы набиты камнями.
Джуди сосредоточилась на погибшей, рассматривая место преступления совсем не так, как смотрела бы на него до похищения. В прошедшие после побега месяцы она пыталась заглушить обостренные чувства, непрестанную бомбардировку зрения, слуха и обоняния, которая мешала в повседневной жизни. Теперь же она осознала, что улавливает информацию с той же проницательностью, как улавливала сигналы от Юрайи, как улавливала их от своего похитителя. Мертвой девушке было о чем поведать, и сейчас она рассказывала Джуди свою историю.
– Это не убийство, – подытожил Эшби. – Не наше дело. – Он встал и отошел от напарницы, но быстро вернулся. – Не всякая смерть – убийство. Набила карманы камнями и зашла в озеро. Камни. Озеро.
– Думаю, тут инсценировка самоубийства.
Теперь Джуди смотрела на него, оценивая реакцию.
– И каким же образом ты пришла к этому заключению после двухминутного поверхностного осмотра?
– Она мне рассказала.
– Господи. – Детектив оглянулся через плечо. – Только не повторяй такое больше никому. Она мертва. Мертва.
– Да, но то, что она чувствовала перед смертью, до сих пор написано у нее на лице, осталось в мышцах. Оно все еще здесь, и я его вижу. Я могу прочитать ее.
Юрайя фыркнул.
– И что еще она говорит?
Джуди тянуло успокаивающе погладить девушку по волосам, но она сдержалась, чтобы случайно не уничтожить улики.
– Страх. Перед смертью она была в ужасе. – Джуди отлично знала это чувство. Ужас перед другим человеком.
– Если она такая разговорчивая, может, продиктует тебе имя, фамилию и адрес?
Фонтейн пропустила саркастическое замечание мимо ушей. Неважно. Сейчас имеет значение только тело. Она осторожно положила руку девушки на землю, встала и посмотрела вдаль, где замыкался берег озера, на солнечные узоры на воде, на танец белых парусов. День выдался прекрасный, и от этого смерть казалась еще трагичнее.
– Твое имя означает «свет», – сообщила она Юрайе. Пусть замечание было странным и неуместным, но она пыталась переключить внимание собеседника, отвлечь от раздражения, направить мысли в другое русло. Она повернулась к Эшби: – Задумывался об этом когда-нибудь?
Выражение лица напарника претерпело несколько трансформаций, а потом плечи у него поникли.
– Черт возьми, Джуди, – заговорил он спокойно и тихо, – я даже не могу приблизиться к пониманию того, через что ты прошла, но скажу одно: ты не готова к полицейской работе. И возможно, никогда не будешь готова. Иди домой. Департамент обещал тебе выходное пособие. Воспользуйся предложением. Зачем тебе эта грязная работа, если можно вообще не работать?