– А тебе зачем?
Набравший силу ветер принес запах обугленной древесины. Эшби долго молча смотрел на нее, а потом признался:
– Я больше ничего не умею.
– Я тоже.
Они снова замолчали, меряя друг друга взглядами.
– Все не так уж безумно, как кажется на первый взгляд, – наконец заговорила Джуди, решив открыть ему кое-что, но только самую малость. – Я не читаю мысли мертвых. Экстрасенсорика тут ни при чем. Я провела три года в одиночке. Ни книг, ни музыки, ни фильмов, ни даже цвета – ничего. Единственное, что у меня было, – лицо и тело единственного ублюдка, и все мое существование свелось к тому, что я читала его. Я жила ради его приходов, они служили главным стимулом. Каждая черточка, каждый нюанс, сокращение мускула, мелькнувшая мысль – я считывала всё. И сейчас могу считать и эту девушку, хоть она и мертва. Понимаю, звучит дико, но у нее на лице и в мускулах застыли отзвуки последних переживаний.
Объяснение несколько успокоило Юрайю, и она поняла, что получилось довольно осмысленно.
– А живых ты читать умеешь? – спросил он, ища подтверждения оформившимся и еще не оформившимся мыслям. – Меня можешь считать?
Джуди сочла неразумным упоминать, что сделала это совсем недавно: когда полицейский произнес слово «самоубийство», она успела заметить дрожь, которую Юрайя поспешил скрыть. Также она не стала говорить, что считывала его при каждой встрече в полицейском участке. И что прямо сейчас напарник снова жалеет ее, потому что осознание того, что ей пришлось выдержать, продолжает медленно, но неуклонно доходить до него. Возможно, отчасти поэтому он и не хотел работать с ней в паре. Фонтейн служила постоянным напоминанием о чудовищных действиях и чудовищной боли, которая накладывалась на чувство вины за то, что он не сумел ни найти похищенную, ни закрыть дело.
– Доброта, – сказала она. – Вот что я в тебе вижу.
– В самом деле? Доброта? – К Эшби вернулось раздражение. – Какая милая бесполезная черта.
– Разве я ошиблась? Интересно было бы знать. Когда я сидела в том подвале, мозги у меня перестроились, и я могу видеть то, чего на самом деле нет.
– Доброта – это слабость, особенно теперь и особенно для полицейского. – Юрайя так и не ответил на ее вопрос.
Хотя он прав: будь она крепче, сильнее…
– Но без доброты нельзя. – Джуди сосредоточенно нахмурилась. – Она, возможно, и делает нас людьми. Пожалуй, доброта даже важнее, чем любовь.
Эшби снова уставился на нее, сдвинув брови, и долго рассматривал, как будто сам пытался считать ее.
– Не верится, что мы стоим на месте преступления и обсуждаем такие вопросы. Это самая настоящая клиника.
Глава 11
В тот вечер, как и много вечеров до того, Джуди каталась на мотоцикле по улицам, по которым ездила уже сотню раз в поисках того дома. Не потому, что хотела снова посетить место, которое так стремилась забыть, а потому, что ей было необходимо войти в ту дверь и увидеть разлагающийся труп на полу подвала.
Подтверждение смерти.
В ночь блэкаута в морги поступило пять трупов мужчин, но его среди них не было. Поэтому она и пыталась найти дом, постоянно расширяя зону поисков. Безрезультатно. А значит, тело так и лежит у подножия лестницы, или же его захоронили тайно.
Или же похититель еще жив.
Ей нужно было имя. Список судимостей. Только с ними можно начать складывать в голове картину того, почему он вообще ее похитил. В глубине души Джуди не верила, что это случайность или что он был одержим ею.
Размышляя о том, как найти подтверждение смерти насильника, она воображала, как расклеивает объявления: «Не заметили ли вы подозрительный запах из дома по соседству?» А ниже бахрома отрывных листков с номером телефона. За какое время их оборвут? За несколько дней или часов? У кого нет подозрительного соседа?
Джуди искала постройки определенного типа, потому что за проведенные в подвале годы мысленно нарисовала план и внешний вид здания, однако сам дом мог быть из дерева или кирпича, оштукатуренный или покрытый соломой, одноэтажный или двухэтажный. Она не помнила, как попала туда, а побег совершила в темноте, под беззвездным небом, с путающимися мыслями, ослабевшая настолько, что едва переставляла ноги. Тогда ей было не до того, чтобы запоминать ориентиры, – лишь бы сбежать, лишь бы добраться до дома. Но теперь…
Она не знала, как дом выглядит снаружи, но это ее не останавливало. Практически каждый вечер она каталась по улицам и, вернувшись домой, отмечала осмотренные зоны на крупномасштабной карте города, которую приклеила скотчем на стену квартиры. Поиски методично расширялись, охватывая новые, неисследованные районы, но из вечера в вечер ничего похожего так и не попадалось.
Несмотря на мрачную цель поисков, Джуди ободряли картины, которые она видела, разъезжая по затронутым блэкаутами районам и с некоторой гордостью подмечая признаки возвращающейся цивилизации: уличные лотки и фудтраки, богемные кафе, закусочные, бары и цветники у тротуаров.
Вернувшись вечером домой, она столкнулась в коридоре с Уиллом.
– Как мотоцикл, бегает? – поинтересовался он.
– Не жалуюсь.