Гнездо кабана: Истории из заповедника: читать начало книги онлайн

Сейчас, когда я пишу эти строки, на мой смартфон пришло фото с фотоловушки, по которому однозначно могу сказать, что у кабанов начался гон (брачный сезон). Установить его начало у зверей можно по-разному. У лосей – по стонам «ооох, ооох, ооох», наполняющим лес осенними вечерами. У волков – по изменению поведения, отследить которое могут только специалисты, следуя за стаей. У зайцев – по увеличению следовой активности.

Если кабанов в лесу много, то слышно, как в конце осени – начале зимы они начинают орать. Кабаны вообще шумные звери, но во время гона особенно. Самцы ревут, самки визжат и ревут тоже, только более высокими голосами. А еще определить начало гона можно по внешнему виду самца. Вот и нынче к фотоловушке прибежал самец, чей облик максимально недвусмысленно указывает на начало сезона размножения.

У кабанов, как и у большинства лесных зверей, в году один половой цикл, приуроченный к определенному сезону. Большую часть года тема секса вепрей не интересует. С весны по позднюю осень секачи полностью посвящают себя роющей деятельности, мечению деревьев, выстраиванию отношений. И все это спокойно, без ажиотажа. Самки заняты воспитанием потомства, молодежь играет и исследует мир. Но вот подступает предзимье…

Люди как-то привыкли, что весна – пора любви. Видимо, тон задают птицы. Они успевают весной и в начале лета решить свои брачные дела, быстренько высидеть яйца и вывести птенцов. У крупных млекопитающих все происходит медленно и более громоздко. Поэтому приходится всячески ухищряться, чтобы первые месяцы жизни потомства пришлись на теплый и кормный период года. У лосей гон приходится примерно на золотую осень, дальше эстафету принимают кабаны, в январе–феврале подо льдом спариваются бобры, а в лесу – лисицы, волки, рыси. С февраля и примерно до апреля гуляют енотовидные собаки. А весной, под пение птиц, пробуждается половое желание у тех, кто зиму проспал, – у барсуков и медведей.

Брачный сезон вепрей стартует в самый темный и мрачный период года, и сокращение светового дня в данном случае запускает гормональные изменения. На половое поведение зверей влияет фотопериод, температура, а еще питание. К гону кабаны должны быть основательно подготовлены – сыты и жирны, ведь это довольно экстремальное времяпрепровождение. И очень энергозатратное. Особенно для самцов.

Самкам в каком-то смысле легче. Их образ жизни не так уж сильно меняется, и отвлекаются они от своих материнских обязанностей ненадолго, чтобы обеспечить себе эти обязанности на следующий год. Секачи приходят в стада и вертятся возле самок, нюхают под хвостом, ищут готовую к спариванию. Важно не упустить момент, потому что кабаниха охотно подпускает к себе секача только в течение суток-трех. Во время течки она может спариваться четыре-пять раз, всего половой цикл длится около 20 суток. Всего три недели – и самка кабана возвращается к привычной жизни. Но у секача все иначе. Ведь он не моногам, как какой-нибудь бобр, а полигам. Его программа максимум – заделать кабанят всем кабанихам заповедника и разогнать всех имеющихся в наличии секачей, чтобы неповадно было. Однако такая же программа у каждого секача – и возникает здоровая конкуренция.

На фото, присланном фотоловушкой в самый темный день предзимья, красуется жирный брутальный секач с пеной на рыле и огромной мошонкой под задранным хвостом. Если сравнить летний снимок этого кабана с осенним, то покажется, что это совсем разные звери. Брачная экипировка секача весьма выразительна. И дело не только в том, что к холодам он стал жирным и мохнатым. Под кожей у него развился калкан – специальный щит из соединительной ткани, защищающий жизненно важные органы от клыков соперника. Семенники у секачей ко времени гона увеличиваются в полтора-два раза по сравнению с периодом, так скажем, полового покоя. Поэтому стоит самцу повернуться к нам задом, как мы увидим, что он приготовился осчастливить своими ценными генами максимальное число самок.

К моменту предзимья у секача начинается активный сперматогенез, в жилах бурлит тестостерон. Организм работает на износ, самец почти не ест и быстро теряет округлость форм. К концу гона он похудеет на 20–25% – и это зимой, в самый тяжелый период года!

Гон начинается в конце октября – начале ноября и заканчивается в феврале–марте, в зависимости от особенностей года. Можно сказать, что продолжительность гона определяется готовностью самок к спариванию. На секачиную беду, течка у самок более-менее синхронизирована только внутри одного стада, но не во всем кабаньем сообществе. Сначала гуляют взрослые кабанихи, потом молодежь – самочки-подсвинки. Всю зиму секач бегает от стада к стаду: вдруг кто-то его ждет? Брутальный и злой, он делает великое дело – заботится о росте и благополучии кабаньей популяции.

Майнхардт, наблюдавший за своим ручным стадом, подметил, что во время гона самки особенно активно трутся о чесалки. Вот что он пишет: «…примерно за 14 дней до начала гона свинья, занимающая высшую ступень иерархической лестницы, выделяет слюну и секрет глазных желез и наносит их на маркировочные деревья. Вслед за ней это же делают и остальные самки семейного союза. Эту маркировку можно, по-видимому, рассматривать как сигнал для секача, обитающего в данной местности, который предупреждается о том, что примерно через 14 дней свиньи будут готовы к спариванию. Различие во времени между маркировкой и началом течки необходимо для нахождения меченых деревьев, а также для того, чтобы секач мог отогнать слабых соперников и исключить возможность их участия в размножении»[37].

Но, по моим наблюдениям с помощью фотоловушек, в лесу самки, как и самцы, проделывают описанную процедуру регулярно круглый год, вне зависимости от гона. Мечением деревьев занимаются даже кормящие мамаши, которых уж точно нельзя заподозрить в поиске секачей для интимных встреч.

С наступлением гона кабаны продолжали ходить к чесалкам – только, может быть, проводили возле них меньше времени. Однако, как оказалось, в это время для кабанов есть кое-что интереснее хвойных деревьев-чесалок.

Пена на кустах

Как-то раз в начале зимы, проверив одну из фотоловушек, я узнала, что вчера мимо нее проходила небольшая семья кабанов. За семьей следовал секач. Он терся о чесалку, скакал, задрав хвост над рельефно выпирающими семенниками.

Конечно, я пошла по следам стада и скоро обнаружила интересный артефакт: пену, наподобие мыльной, примерзшую к стволику молодого дубка возле тропы. Кора стволика была испещрена косыми насечками – старыми и свежими. Снег на тропе забрызган ярко-оранжевой мочой. Очевидно, все это было как-то связано с гоном. Я прикрутила фотоловушку неподалеку, чтобы понаблюдать за реакцией других кабанов на эту инсталляцию, и пошла дальше. На тропе мне встретилось еще множество стволиков с насечками, также обвешанных пеной. Раньше я никогда не обращала внимание на такое, пока кабаны не «показали».

Однажды я видела вживую, как секач взбивал клыками пену из слюны, и клыки его при этом клацали, как ножницы. Это было в одну из первых моих зим в заповеднике, когда я проходила свой маршрут ЗМУ. Путь лежал по пойме Пры, по самым кабаньим местам: тростниковым зарослям, дубовым лесам. На поляне Верхнее Шейкино я заметила кабанов: большое стадо паслось под дубами, а секач возбужденно прохаживался по тропе, охраняя его.

От кого секач охранял стадо? В первую очередь от других самцов. А заодно и от всего, что движется. При такой гормональной взвинченности ему не до того, чтобы разбираться.

Я заметила кабанов, а кабаны заметили меня. Секач повернулся в мою сторону, сделал несколько прыжков и начал, буравя меня маленькими близорукими глазками, клацать клыками, взбивая пену. Пена окутала рыло… Спасло меня то, что я была на лыжах и быстро укатилась по своей вчерашней лыжне, пока массивный вепрь завяз в сугробе. Стоило спрятаться за кусты, как секач потерял меня из виду.

Взбивание пены у секачей происходит в приступе агрессии. Но не только. Скорее, пена свидетельствует о возбуждении любого рода. Х. Майнхардт приводит следующую цитату из работы У. Бойерле, наблюдавшего за кабанами в большом вольере во время гона: «Во время домогательств или преследования самки секачи с помощью рыла, головы или подбородка намазывают ее спину слюной. При этом хлопья пены клочьями свисают с тела преследуемой самки»[38].

Взбитая до пены слюна имеет, кроме прочего, яркую гормональную составляющую и служит хорошим материалом для мечения деревьев.

В декабре 2019-го вокруг уже знакомой нам елки-чесалки в течение четырех дней происходили драматические события. За право обладания самками из стада кабанихи Черной, состоявшего из самой Черной, ее родственницы Тёти и их девятерых поросят, боролись три взрослых секача: Лосеногий, Чемодан и Горбатый. Обычно выглядевшие спокойными, в эти дни секачи прибегали к чесалке с ощетиненными загривками, разбрызгивая хлопья пены. Метили еловый ствол и окрестные кусты с неистовством. Едва закончив, убегали куда-то, задрав хвосты. Каждый секач прибегал к чесалке не по одному разу в день.

К сожалению, до сих пор мне так и не удалось заснять в заповеднике бои настоящих взрослых секачей. Сеголетки и подсвинки неоднократно устраивали свои мальчишеские разборки возле фотоловушек, но только не секачи. Поэтому, чтобы описать мощь сражения секачей, мне ничего не остается, как вновь процитировать Х. Майнхардта: «Как-то в конце октября, вечером, когда только что начало смеркаться, в сосновой чаще вдруг раздался треск и поднялся такой шум, будто целый отряд лесорубов приступил к валке леса. Громкие, раздирающие душу грубые голоса заставили меня вскарабкаться на ближайшее дерево. Шум боя все нарастал и наконец достиг такого размаха, что можно было подумать, будто группа хищных зверей разрывает друг друга на части. Выбывшие из боя секачи непрестанно пробегали по лесной дороге в нескольких метрах от меня, чтобы после короткой передышки вновь ринуться в атаку. От них шел пар, а на теле были видны первые раны»[39].

Не только немецкие секачи столь суровы. Похожее впечатление от схватки наших заповедных вепрей описывал и Николай Васильевич Уваров. Услышав однажды в лесу жуткий рев и грохот, я уже была морально готова к этому и поняла, в чем дело. Поле боя, покинутое противниками, остается вытоптанным копытами, а то и забрызганным кровью.

Однако же исследователи утверждают, что в целом схватки секачей скорее шумные, чем кровавые. По наблюдениям У. Бойерле, у кабанов в вольерных условиях во время гона из 132 столкновений всего 38 закончились дракой. Чаще всего секачи выясняют, кто главнее, без применения тяжелого оружия – клыков. С. А. Царев, работавший в заповеднике «Белогорье», пишет, что большая часть наблюдаемых им столкновений между самцами сопровождалась «мечением деревьев и демонстрацией боковой части тела сопернику издали». При сближении меньший по величине кабан отступал без боя. Более-менее равные по массе секачи демонстрацию своих толстых боков сопровождали ревом. Если на этом этапе у соперников еще остаются вопросы, то они прижимают уши, поднимают головы вверх и сближаются, не переставая громко реветь. Продолжает атаку тот вепрь, чей ранг выше. Он продвигается на один-два шага и становится боком так, чтобы рыло соперника оказалось у основания его уха, а их тела располагались перпендикулярно друг к другу. Обороняющийся зверь, пятясь назад, продолжает орать в ухо противника. Если и на этом этапе один из кабанов не сдастся, то в ход пойдут клыки. Доминант, наступая боком, наносит удар в область шеи и плеча, как раз туда, где под толстой шкурой у секача нарастает «щит» из соединительной ткани – калкан. Пробить его непросто. А. А. Слудский, изучавший кабанов в Казахстане, пишет, что неоднократно находил в калкане («туке») добытых секачей обломки клыков их соперников. Прошлой зимой в соседнем с заповедником охотхозяйстве добыли хромого секача. Ходить ему мешал чужой клык, застрявший в передней ноге.

К сожалению, я не знаю, кто победил в той декабрьской схватке вепрей – Чемодан, Лосеногий или Горбатый. Кто стал отцом 13 кабанят, появившихся в апреле у Черной и Тёти? Кстати, Горбатый начал подбивать клинья к стаду самок еще в сентябре, да и потом не раз появлялся в их компании. Но, судя по срокам опоросов, все случилось именно в конце декабря, в самое правильное для кабанов время.

После тех дней пены на клыках моих секачей я больше не видела, хотя они продолжали регулярно посещать чесалку в течение всего года. Чемодан к следующей осени куда-то пропал. Надеюсь, он просто ушел в другую часть заповедника, а не достался охотникам окрестных охотхозяйств в качестве трофея.

По следам секача Лосеногого

Высокие технологии едут в лес

[37] Майнхардт Х. Моя жизнь среди кабанов.

[38] Там же.

[39] Там же.