И одной ночью пронзительный звук разорвал поселившуюся в доме тишину. У Эмилии едва сердце не выскочило из груди. Это сирены. За ней пришли. От предвкушения скрутило желудок. Тот голод, та страсть рвались наружу, толкая Эмилию за грань.
Спустившись на первый этаж, она увидела у двери отца и собранные сумки. Он ссутулился под бременем усталости и чего-то ещё тяжелее, быть может, обречённости. Отец вцепился в дверную ручку, словно, отпустив её, надломился бы окончательно. Родители всегда обещали беречь Эмилию, защищать её. Но теперь? Навряд ли отец до сих пор верил, что они способны сделать хоть что-нибудь.
И всё-таки Эмилия не двигалась с места. Просто не могла. Слишком сильно ей овладело чувство голода. Оно пылало в груди, растекалось по венам и в первый раз Эмилия осознала, что сбегает не только от правительства. Она бежит от самой себя. И в ту минуту уже не была уверена, что хочет этого.
Пока Эмилия стояла, уставившись в дверь, сирены звучали всё громче и она ощутила, как что-то внутри лопнуло. Голод стал не просто влечением. Он превратился в неотъемлемую часть и впервые Эмилия не испугалась.
Тьма, голод— их уже незачем прятать. Она есть то, что есть.
И всё только начинается.
Нидиш Самант
Гадость сладости
Одиноко сидя в своём домике на краю города, Джул наблюдал в окно, как блекнут красные небеса. Уже почти наступила хэллоуиновская ночь, а он ещё не завершил приготовления. Джул поднялся из кресла-качалки и шагнул к одёжному шкафу. Под весом грузного тела скрипели половицы, выдавая каждый его шаг. Но беспокоиться не стоило. Поблизости никого не было и никто не слышал скрипа.
Открыв шкаф, Джул вытащил оттуда свой любимый инструмент — надёжный мачете. Перед тем, как и в самом деле начнётся ночь изумительных забав, клинок требовалось подточить. Джул восторженно причмокнул и принялся затачивать лезвие. При этом стоял он лицом к шкафу, чтобы не терять из виду другой предмет, оставшийся там. Изнутри на Джула смотрела маска из чёрного фибергласа. Засохшие пятнышки красного пробуждали уйму воспоминаний. Счастливых воспоминаний. Затачивая верного напарника Джул засвистел под нос бодрую мелодию.
Разглядывая в зеркале свой наряд, Карл несколько раз подпрыгнул. Повертелся, осматривая себя со всех сторон и восторженно вскинул руки. В белой простыне он выглядел, как настоящее привидение.
— Мам, это вообще круто!
Мать улыбнулась своему ненаглядному малютке.
— Нравится, милый? Ну, иди, повеселись на конфетной охоте. Ты ведь помнишь наши правила, правда?
Карл ещё вертелся перед зеркалом, размахивая полами наряда.
— Помню, мам. С незнакомцами не разговаривать и к ужину быть дома.
Мама улыбнулась и через простыню поцеловала сына.
— Давай, Карл, беги за конфетами!
Захихикав, Карл юркнул за дверь, на прощание махнув матери.
— Пока, мам!
— Пока, дорогой!
Странное чувство возникло у матери, пока она махала вслед тающему силуэту своего малыша. Она взмолилась, чтобы нынешней ночью не случилось бы ничего плохого.
Из кустов Джулу открывался прекрасный обзор. К скамейке в парке направлялась парочка подростков, держащихся за руки. В общем-то ему было без разницы, но девчонка даже и не пыталась изображать неприступность. Парень лапал её везде, где только мог. Дэн и Джоанна, как расслышал из их шушуканья Джул, выбрались на эту прогулку тайком. Судя по всему, они жить не могли друг без друга, так что просто взяли и пришли на свидание. Эта парочка настолько увлеклась поцелуями, что даже не заметила, как к ним подкрался Джул.
Когда Джоанна всё-таки открыла глаза, было уже слишком поздно. Она собралась завопить, но горло сдавила ручища Джула. Второй рукой он ухватил шею Дэна. В лапах Джула два худощавых подростка казались тряпичными куклами. Девушку он отшвырнул на несколько футов, выбив из неё весь дух. Паренька бросил наземь, отчётливо ощутив, как в шее жертвы хрустнули кости.
Джул отвернулся от неподвижного тела парня и торопливо зашагал ко всё ещё задыхающейся Джоанне. Он отвесил ей пощёчину и вытащил из кармана верёвку. Затем поспешно связал девушку и заткнул ей рот своей пропотевшей банданой, посчитав, что нестиранный платок — далеко не самое худшее, что там побывало. А потом Джул приступил к гвоздю программы.
Он приволок безжизненное тело Дэна и бросил прямо перед Джоанной. Девушка разразилась бессильными слезами. Осклабившись под маской, Джул полюбовался их блеском в свете одинокого уличного фонаря. Затем, широко расставив ноги, встал над телом Дэна, обеими руками покрепче ухватил мачете и воздел над головой. А затем с силой обрушил клинок вниз, ни на секунду не отпуская взгляд оцепеневшей девушки. Он смаковал зрелище её вытаращенных от ужаса глаз, когда лезвие с явственным хлюпаньем перерубило дэнову шею. Извергся красный и липкий кровавый фонтан, оросивший всю Джоанну целиком. Здоровяк опять вскинул клинок и шагнул к скорчившейся в ужасе девушке. Она потеряла сознание. А это было совсем не забавно. Она сдалась. А Джул любил, если жертвы как-то сопротивлялись. Он упивался их пламенным стремлением к жизни. Растеряв энтузиазм, Джул рубанул мачете, смахнув Джоанне голову с плеч и вздохнул, наблюдая, как покатился этот безжизненный мяч.
Охота на разнежившиеся парочки уже не приносила ему удовольствия. Требовались жертвы получше. Кто-нибудь посвежее, чей ужас доставил бы больше наслаждения. Оттирая мачете от крови, Джул побрёл прочь от пары окровавленных трупов. Он знал, что идеальная добыча — это дети, но охотиться на них стало трудновато. С тех пор, как пять лет назад в хэллоуиновскую ночь Джул расправился с теми малышами. Теперь родители отпускали своих отпрысков на конфетную охоту только большими компаниями. Вот так за один-единственный раз Джул перечеркнул свои планы и в последние четыре года перебивался случайными парочками.
Попадись Джулу подходящая детская добыча, это оправдало бы всю ночь. И только он об этом подумал, как заметил бредущую впереди маленькую фигурку. Даже под тусклым светом старого фонаря он различил, что тельце под белой простынёй — крошечное. У Джула едва ли на самом деле слюнки не потекли. Ночь оборачивалась удачной стороной.