Жизнь бесконечная: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Собаки, еще издали увидев кибитку, взвизгивали и мчались к подворотням, а те, у которых не было своих подворотен и спасительных конур, бросались куда глаза глядят, чаще всего к водокачке, под надежную защиту сторожа…

Однажды черная кибитка завернула на пустырь, мальчишки с любопытством встали полукругом неподалеку и принялись наблюдать за происходящим. Возничие, а их было двое, между тем неспешно закурили; один из них, горбатенький, мелкий, похожий на гномика из кукольного спектакля и значительно нетрезвый, спрыгнул и подошел к сторожу, второй, черный, угрюмоватый дядя в картузе, остался на козлах… Петя, затаившись в зарослях неподалеку, невольно прислушался.

— Привет, циркуль, — сказал собачник, небрежно коснувшись рукой своей фуражки. — Ты что тут… балдеж развел. По какому такому закону? Под статью хошь?..

Что ему ответил дядька-сторож, Петя не расслышал… Собачник громко икнул и, отскочив в сторону, подозвал второго. Тот слез с козел и двинулся к ним…

— Постановление горсовета покажи… тогда, — упорствовал сторож. — А так не позволю. Сказал, и все…

— Да мы тебя самого на мыловарню… Хошь? — кипятился гномик, смешно подпрыгивая возле него…

— Не позволю, — громко и отчетливо выговаривал разгневанный дядька-сторож, потрясая над головой колотушкой. — Пока документ не представите… Костьми лягу, а не позволю…

— Хучь… мы тебе счас морду распишем? — подошел ближе высокий, угрюмоватый возница…

— Бей, на! Бей! — выступил вперед сторож, выпячивая колесом тощую грудь. — На… пробуй. Получишь… по закону…

Высокий отвел товарища в сторону, они принялись вполголоса совещаться…

— Ну его к бесу, дурня, — рассудил наконец высокий. — Пущай, заедем в другой раз, когда его не будет… Сами управимся, небось…

Взволнованный Петя не вытерпел, вышел из засады, осторожно подошел к сторожу, который стоял и смотрел вслед кибитке, что-то бормоча себе под нос…

— Дядь, а дядь, — позвал он. — Они говорят, что приедут без тебя. И всех собак отравят… Не позволяй им, дядь!

Сторож повернулся и увидел Петю.

— Это… как поглядим, — воинственно взъерошил он бороденку. — Наедут… а я с поста не сойду. Тогда как?..

— Дядь, а зачем тебе столько собак? — набравшись храбрости, сказал Петя, во все глаза рассматривая живого колдуна.

— А куда их прикажешь… По закону-то, малец, живое жить должно… Как тебя прозывают-то?

Так он и познакомился с дядей Еремеем…

Между тем вскоре Пете исполнилось двенадцать. Родители подарили ему скрипку и определили в музыкальную школу.

— Теперь ты как взрослый, — напутствовал его отец. — Будешь совмещать две функции сразу: учебу и творчество. Это нелегко, сын, и обязывает к самоотдаче…

Отец — учитель, был склонен к идеализму и любил выражаться несколько высокопарно.

— И не станешь шляться по пустырю допоздна, — подхватила мать, тоже учительница, но материалистка по сути. — Разносить всяческие инфекции и общаться с Еремеем…

— А почему нельзя? — насупился Петя. — Он знаешь как на балалайке…

— Потому что он душевнобольной и ничему, кроме глупостей, не может научить.

— Тем более в твои годы, когда человек зреет физически и морально, — подхватил отец…

Но Петя по пути из школы все чаще заходил к дяде Еремею. Сидели подолгу на лавочке, разговаривали.

— Дядь, а почему тебя все больным зовут? — спросил как-то Петя. — Завидки берут, да?

— Кто? — не понял вначале Еремей Ильич. — Ах, про меня? Что как тронутый вроде? Это от слабости своей, непонимания люди плетут. Заблудился, вишь, народишко-то совсем… Каждый сам под себя норовит грести… в свою дудку дудит… А я, Петруш, не больной, наоборот, исцелившийся и прозревший…

Петя не понимал, конечно, многое из его речей, но слушал внимательно, задавал вопросы…

— А дело было так, — рассказывал однажды дядя Еремей. — Лежал я в больнице после операции… Тилипался то в одну, то в другую сторону, думал, помру… На всяк случай с белым светом простился и окинул тут всю свою жизнь. И веришь, совесть меня настолько угрызла, что помирать раздумал… Прежде всего представилось мне, что обманывал я всех — всю жизнь… Жену, друзей, начальство, человеков…