Жизнь бесконечная: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Товарищ политрук, — почему-то шепотом, приблизив к нему усатое лицо с раширенными глазами, по-мордовски отвечает Петров. — А может, ничего, товарищ политрук? Прорвемся… Цигарку, может, товарищ политрук?.. — Голова его бессильно валится на плащ-палатку…

В углу опускается на колени мать перед грубо размалеванным чурбаком, древним богом Эрьзя.

— Слышишь, бог! — жарким шепотом умоляет она. — Защити моего Андрея. Прошу тебя, бог. Я напою тебя свежей куриной кровью… Сбереги от пули Андрея…

Петроград. Комвуз. Открытое собрание. На повестке вопрос: «Пролетарий, твое отношение к шляпе и галстуку».

— Долой! — гремит в зале. Андрей сдергивает украдкой и смущенно комкает в руке материнский подарок — «буржуазный атрибут».

— Долой! — кричит он и тоже выбрасывает руку…

— В целях профилактики, значить, от холеры, не могем мы никак, Биденко… А, матери его как! — взлетает тут же на полтона выше голос пожилого. — Плеснем полбанки, и ладно… Заходь, Биденко в той стороны… — Подвода медленно приподнимается, грозя опрокинуть его куда-то… — Стой, Биденко, вроде как мяучит кто? — покачавшись в воздухе, телега гулко шлепается колесами оземь…

— На том свете, дядько Иван, разберутся… Наляжем!..

— Ты брось, Биденко, не паскудь… То есть не покойники, а наши красные революционные бойцы. От!..

Ижевский завод. Вечерний пасхальный благовест Михайловского собора. В узкой боковушке пахнет свежеопиленным железом и мышами. Он роется в сундучке, перебирая единственное свое сокровище — книжки. «Бова-королевич», «Кудеяр-атаман и двенадцать разбойников», «Гибель Титаника», «Аммалат-Бек»… Достает тоненькую, купленную недавно, садится к окну читать… «Про меня, все про меня», — удивляется он. Судьба бедного Ваньки Жукова захватила его целиком. Слезы катятся по лицу…

Яркий цветущий луг в одуванчиках и кашке. Он ведет корову из стада вместе с сыном Володей, утопая по колено в цветах. Высокое небо над ними кажется переполненным жаворонками…

— Пап, а пап, — капризничает Володя. — Правду мамка говорит, что ты нашу жизнь загубил, да? Мамка говорит, что ты привез нас в деревню и качаешь тут свои права. А про нас совсем забыл, да?..

— Да не качаю я, глупый. Не верь, Володя! Я ведь не для себя стараюсь. Новую жизнь в деревне налаживаем. Наробраз поднимаем… Понимаешь? Чтобы всем было хорошо. И тебе, и мамке, и другим. Понимаешь?..

— Да, я тоже в Ленинград хочу. Здесь скучно, цветы одни и коровы…

— Эх, ничего же ты не понимаешь…

— Тра-та! Та-та-та! — заливисто поет труба. — Тра-та-та!

Тревога? Нет, общий сбор… Вдоль застывшей шеренги курсантов идет невысокий широкоплечий человек в кожаной куртке, крест-накрест перехваченной ремнями. Правая рука его брошена к фуражке с красной звездой на бритой голове. Маленькие стальные глазки из-под набрякших век внимательно ощупывают строй… Андрей слышит свою фамилию. Вспыхнув, чеканит шаг к развернутому знамени. Плац звенит у него под ногами…

— Именем Реввоенсовета Республики… За проявленное в боях с Колчаком… наградить…

— Служу трудовому народу!

Крепкая шершавая рука сжимает ему ладонь.

— Желаю удачи, курсант!

Звенит под ногами плац…

Чье-то гневное лицо с растрепанными кудряшками на лбу всплывает и надвигается на него чуть ли не в упор…

— Да, да, загубил! Всю мою жизнь! Ты! Ты!.. Почему ты не смог окончить вуз и остаться в Ленинграде, как все люди? Кто тебя толкал сюда? Я тебя спрашиваю!.. Совесть, скажешь, партийная? Не совесть, а дурость твоя… серость, элементарное неумение жить. Деревенщиной ты как был, так и остался. Вот! Вот! Вот!..

Вздрогнув, Андрей Иванович рывком сбрасывает с себя одеяло.

— Дай пистолет, Петров, — громко и отчетливо вырывается у него вслух. — Дай пистолет, Пе…

— Андрей, Андрей, — прикладывает ему кто-то ладонь ко лбу.

— Что с тобой? Тебе плохо, да Андрей?

Андрей Иванович, не приходя еще в себя, вскидывает машинально глаза на голос. Над ним склоняется жена Тоня. Сознание медленно возвращается к нему…

— Ничего, — говорит он, стараясь не выдать жестом ноющую тупую боль в груди. — Приболел немного.