За обедом я рассказал Вере и Анатолию Ренатовичу, как прошел экзамен. Вера порадовалась, что Настя Бестужева помогла мне, и взяла с меня слово, что обязательно при случае их познакомлю.
— Предлагаю не ждать результатов, а продолжить подготовку, — сказал лекарь, разливая из самовара кипяток по чашкам. — Мы с тобой еще многое не успели пройти, а это может быть чревато, особенно когда против тебя идет сам профессор Мелехин. Он может задать какой-нибудь провокационный вопрос, на который нет однозначного ответа, но, к счастью, кроме него будут еще двое профессоров, на совестливость которых остается надеяться.
— Ты думаешь, что Мелехин может их подговорить завалить Степу? — ахнула Вера.
— Да. Они хоть и недолюбливают друг друга, постоянно что-то делят, но Мелехин может быть убедительным.
Вера с тревогой посмотрела на меня, а я приободряюще ей улыбнулся. Я совсем не опасался встречи с профессором, про которого уже столько нелицеприятного услышал. Мне даже стало интересно познакомиться с ним поближе и выяснить его мотивы выступать против меня. Что я ему сделал? Чем не угодил? А может, мы уже встречались?
После наваристого мясного супа мы с лекарем выпили по чашке чая со смородиновым листом и уже хотели подняться в кабинет, чтобы продолжить подготовку, как в дверь постучали. Вера поспешила открывать и вскоре явилась вновь.
— Что такое? — вмиг напрягся Анатолий Ренатович, глядя на взволнованную жену.
— Кучер Ярова приехал за вами. Говорит, дело срочное, — вполголоса пояснила она, указывая на дверь.
Не сговариваясь, мы вскочили с мест и двинулись к выходу. Лекарь на всякий случай прихватил чемодан, стоящий на столике.
— Что-то с Георгием Захаровичем? — спросил я у кучера, который открыл перед нами дверь кареты.
— Нет, он ожидает гостя и сказал, что вы тоже хотели присутствовать при разговоре.
— А-а-а, он позвал своего ассистента Никанорова, — догадался Анатолий Ренатович и с облегчением выдохнул.
Вскоре мы подъехали к усадьбе, где на крыльце нас ждал Георгий Захарович Яров. Он выглядел обеспокоенным и даже двигался не с прежней важностью и солидностью, а резко и импульсивно, не в силах скрыть волнение.
Поздоровавшись, он пригласил нас на террасу, где кухарка уже накрывала на стол.
— А что, если окажется, будто Боря хотел убить меня? — шепотом спросил он, когда мы опустились на плетеные стулья с мягкими подушками. — Как мне такое пережить? И что после этого делать?
— Как «что»? Вызывать городовых, — беспристрастно ответил лекарь. — А пережить ты сможешь что угодно — еще крепкий.
— Тебе хорошо говорить, а если бы ты узнал, что тебя предал Степа?
— Этого никогда не будет, — тут же ответил я.
— Гипотетически возможно все, — продолжил Яров. — Я в Борю тоже вложил душу, будто он мне родной, а оно вон как получилось, — мужчина тяжело вздохнул, провел рукой по лицу и посмотрел вдаль, на изумительный вид на лес и серебристую полоску реки, над которыми нависали тяжелые тучи.
— Не стоит судить об этом раньше времени. Мы не знаем, виноват он или нет, — сказал я и потянулся за куском яблочной пастилы.
— Верно, нужно ждать.
Минут через десять у ворот остановился извозчик, из экипажа которого выбрался высокий молодой человек и, радостно махнув рукой Ярову, поспешил к террасе.
— Добрый день, Георгий Захарович! Спасибо за приглашение. Мне как раз нужно было развеяться, а то вообще из лаборатории не выхожу, — он взлетел вверх по лестнице, быстро подошел к академику и обменялся с ним рукопожатием, затем оглядел нас и протянул руку сначала лекарю. — Позвольте представиться: Борис.
— Приятно познакомиться. Меня зовут Анатолий Ренатович, — пожал его руку лекарь, но без радушия на лице, лишь подозрительно прищурив глаза.
— О-о, я про вас уже слышал. Георгий Захарович часто говорит о вас.
— Надеюсь, хорошее?
— Исключительно хорошее, — с вежливой улыбкой кивнул он и протянул руку мне. — А вы кто?
— Степан, — я пожал руку, но на его вопросительный взгляд не стал ничего говорить.
Борис опустился на свободный стул. В воздухе повисло напряжение. Яров, скрестив пальцы на уровне груди, вглядывался в лицо своего ассистента, будто надеялся увидеть ответы на вопросы. Анатолий Ренатович мерно постукивал ложкой по столу, переводя взгляд с друга на молодого человека и обратно.
— Что-то случилось? — Борис понял, что дело нечисто, и насторожился.