Лекарь же не торопился уходить. Он сделал шаг мне навстречу и вполголоса спросил:
— Степа, скажи мне честно, для чего ты хочешь получить медицинское образование? Доктора получают мало, а работают много. Неужели ты мечтаешь о том, чтобы сидеть в кабинете и принимать бесконечных больных или, наоборот, ездить по грязным, непролазным дорогам от одного больного к другому?
— Я мечтаю помогать людям и во благо использовать свои способности, — не задумываясь ответил я. — Но вы правы — сидеть в кабинете мне бы не хотелось.
— Ладно, об этом потом. Сейчас главное поступить и отучиться. Возможно, в будущем что-то изменится и перестанут притеснять магов. Сейчас ты даже с дипломом не сможешь открыто заявлять о том, что ты маг.
Лекарь закрыл дверь и пошаркал домашними тапочками к своей комнате. Его слова произвели на меня удручающее действие. Анатолий Ренатович прав — диплом не спасет меня от служителей «Лика Истинного».
Родион Петрович Рачков был зол на весь мир. Ему стало казаться, что сама судьба спасает Устинова от смерти. Сегодня все так удачно складывалось, и мысленно он уже прятал труп Устинова с перерезанным горлом в зарослях кустов, растущих вокруг академии, но в последний момент знахаря окликнули. Наемник понимал, что вряд ли представится еще одна такая возможность, поэтому решил пересмотреть свой образ извозчика и одеться по-другому. Вход в академию был свободен, никто не проверял документы, поэтому Рачков подумал, что лучше всего будет одеться так, будто он работник академии, и под предлогом необходимости подписать документы увести Устинова в тихий закуток, где худощавый паренек встретит свою смерть.
Родион принялся перебирать вещи в надежде найти что-то хотя бы отдаленно напоминающее темно-синий костюм работников академии. Он перерыл весь свой большой платяной шкаф, но не смог подобрать ничего подходящего. С раздражением выдохнув, он посмотрел на часы — время позднее, лавки и торговые дома уже закрыты. Придется с самого утра купить костюм и сразу ехать к академии, ведь завтра повесят результаты экзамена и Устинов наверняка заявится.
Рачков убрал костюмы разных профессий и служб обратно в шкаф и подошел к полкам, на которых лежало все для грима. Профессора и другие работники академии выглядели хорошо, ухаживали за собой, поэтому Рачков решил, что лучше всего предстать в своем обычном облике, но с уложенными волосами и гладко выбритым лицом. Он был уверен, что знахарь не смог его хорошо разглядеть тогда, в больнице. К тому же на нем были усы, которых сейчас нет.
Сдув пламя керосиновой лампы, он подошел к окну и посмотрел на улицу. Фонарь под окном горел теплым желтым светом, мостовая блестела после дождя, небо было темное и низкое из-за туч. В общем-то, ничего не предвещало плохого, но наемник предчувствовал опасность. Вряд ли она исходила от тщедушного паренька. Скорее всего, архимонах что-то затевает. После их последней встречи Рачков часто замечал у своего дома подозрительных людей или карету с закрытыми окнами. Он не знал, что задумал архимонах, но прекрасно понимал, какой он на самом деле опасный человек и что нужно во что бы то ни стало снова сблизиться с ним и доказать свою верность. Первым шагом будет убийство Устинова.
Я проснулся в превосходном настроении. Все дело в том, что мне приснился мой прежний мир, моя семья и дом. Мои родные сидели на лужайке под навесами из белой ткани. Вокруг с воздушными змеями бегали дети, слуги подносили различные блюда, отец рассказывал о битвах, в которых ему удалось побывать. Я наблюдал за всеми, но откуда-то сбоку. Они разговаривали, смеялись, ели, но даже не смотрели в мою сторону. Все потому, что меня в том мире уже нет. Я спас их всех ценой собственной жизни, и меня это совсем не огорчало. Главное, что они живы, здоровы и счастливы, а я… я тоже найду свое счастье, но не с ними.
— Степа, встал уже, — удивилась Вера, когда я спустился и нашел ее на кухне за разминанием теста. — Я думала, после вчерашнего дольше поспишь. Вон, Анатолий Ренатович до сих пор храпит, будто вчера весь день пароход разгружал, — усмехнулась она. — Самовар вскипел, попей чаю, а потом вместе поедем в город. Мне нужно по лавкам пройтись, прикупить кое-чего для дома.
— Хорошо, — я налил чай в большую глиняную кружку, опустился на скамью у окна и устремил свой взгляд вдаль. Туда, где над крышами домов сквозь серую пелену дождя виднелись горящие проблески солнца.
Сон, наполненный счастьем и радостью, до сих пор был свеж в памяти и грел душу. Не знаю, правда это или всего лишь мое желание, но я очень надеялся, что в прошлом мире сейчас все именно так, как приснилось. Я понимал, что родные наверняка горевали после моей смерти, но прошло уже достаточно времени, и они должны были успокоиться и принять мой выбор. Я — воин и должен ценой собственной жизни защищать тех, за кого стою, поэтому смерть во имя жизни для меня была благом. А теперь, когда божественное провидение подарило мне еще одну жизнь, я счастлив вдвойне.
— А-а-а, вы уже здесь? — в дверях кухни появился сонный лекарь и, широко зевнув, обратился ко мне: — Волнуешься?
— Нет.
— И правильно. Чему быть — того не миновать. Если честно, я обрадуюсь, если ты будешь работать вместе со мной в больнице, а не сидеть с утра до вечера за партой.
— Толя, ты что такое говоришь? — возмутилась Вера. — Думай не о себе, а о Степе. Зачем ему зарывать свой талант в нашей деревенской больнице? Нет-нет, голубчик, ты должен обязательно поступить, — женщина потрясла пальцем у меня перед носом, затем улыбнулась, приобняла и велела: — Идите за стол, сейчас завтрак принесу.
За завтраком мы еще раз обсудили произошедшее вчера в доме Ярова. Вера сокрушалась, что не поехала с нами и не поддержала друга в тяжелой ситуации. Анатолий Ренатович пообещал сегодня снова навестить академика и на этот раз взять с собой жену. Та сразу же принялась проговаривать, что купить в городе, чтобы порадовать академика.
Когда мы вышли из дома, Сергей как раз подъезжал к нашей калитке.
— Откуда ты узнал, что мы к тебе собираемся? — спросил лекарь, усаживаясь в карету.
— Догадался, что поедете сегодня результаты смотреть, — ответил он, пожимая мне руку. — Волнуешься?
— Нет, — честно ответил я, ведь знал, что благодаря Насте не провалил экзамен.
— Ну-ну, самоуверенным быть хорошо, но ведь таких жизнь больно по носу щелкает.
— Я привык, — улыбнулся я.
Вскоре мы уже поднимались по лестнице в здание академии. Если честно, я немного слукавил, сказав, что не волнуюсь. Легкое напряжение чувствовалось, в груди будто подвесили камень, и ладони потели.
Я открыл дверь перед четой Калининых и зашел вслед за ними. Академия встретила нас безмолвием и прохладой, исходящей от каменных стен и пола.
— Список уже висит, — Вера указала на стену с объявлениями и прижала руку к груди. — Ох, как-то страшно стало.
— Чего ты боишься? — улыбнулся лекарь, взял жену за руку и потянул за собой. — Степа сдал, вот увидишь.
Втроем мы подошли к стене. Я пробежал взглядом по списку, который еще сильнее уменьшился, но не нашел свою фамилию. Сердце нервно заколыхалось. Неужто провалил?
Я подошел поближе и начал вчитываться в каждую фамилию. В середине списка нашел Настю Бестужеву, но моей фамилии не было.