— Откуда вы знаете, где я живу? — мне не нравились такие совпадения.
— Вы удивитесь, сколько всего я про вас знаю, — улыбнулся он. — Идемте, пора ехать.
Я махнул недовольно нахмурившемуся извозчику и поспешил за Вавиловым. Карета оказалась самой обычной и довольно старой: жесткое кожаное сиденье потрескалось от времени, дверь плохо держалась и постоянно открывалась, на каждой неровности нас неприятно подбрасывало.
— На днях мы встречались с академиком Яровым. Он приходил ко мне домой, — сказал Вавилов, придерживая дверь, которая уже пару раз открывалась, и косой дождь хлестал прямо внутрь кареты.
— Зачем?
— Рассказал о вашем противостоянии с Мелехиным и попросил проследить за тем, чтобы тот не нарушал правила приема экзамена и не заваливал вас.
— У меня нет никакого противостояния с Мелехиным. Я с ним даже не знаком, поэтому понятия не имею, почему он не хочет, чтобы я поступил в академию, — ответил я, с раздражением подумав о том, что препятствий на моем пути меньше не становится.
— Хм, странно, — Вавилов помолчал какое-то время, задумчиво глядя на меня. — Во всяком случае хочу предупредить, что профессор имеет большой вес в академии и очень опасно вести с ним войну. Он может победить, орудий у него — полный арсенал.
— Прежде всего нам надо познакомиться. Думаю, тогда мне удастся выяснить его претензии ко мне и попробовать исправить наши отношения.
— Да, так будет правильно. Со своей стороны могу пообещать, что сделаю все возможное, чтобы он не перебарщивал, но ничего гарантировать не могу. Все-таки я простой ассистент, а он — уважаемый профессор.
— Хорошо, спасибо за участие.
— Пока не за что, но, если вы поступите — это будет грандиозное событие, которое нужно отметить, — улыбнулся он.
— Обязательно, — кивнул, я и в этот самый момент мы вновь подпрыгнули на ухабе, дверь сорвалась и с силой ударилась о стену кареты.
Кучер подумал, что что-то случилось, и резко остановил лошадей, отчего мы с Вавиловым чуть не вылетели наружу. В общем, когда я наконец добрался до Калининых, был так рад, что даже забыл поблагодарить Вавилова и поспешил к дому подальше от злополучной кареты.
Архимонах Прокопий Рязанов каждый день получал доклады от своих ищеек о делах и перемещениях высокопоставленных чиновников. Таким образом он мог влиять на политику, выдвигая в нужный момент и в нужном месте свои идеи. Он знал, что для порядка и спокойствия должен быть общий враг. Долгие годы этим врагом были маги из числа своих же сограждан, но теперь, когда их осталось совсем мало, нужно было назначить нового врага, и, по возможности, многочисленного, чтобы за «правое дело» получать большие доходы в казну «Лика Истинного».
В последнее время ему присылали доклады не только о чиновниках, но и о наемнике Рачкове. Тот представлял большую опасность, поэтому его судьба была предрешена. Осталось только дождаться, когда он выполнит заказ.
— Ваша святость, принесли корреспонденцию, — в дверях появился старый слуга с серебряным подносом в руках.
— Что там? — устало спросил архимонах.
Он стоял у окна и смотрел на догорающий закат. Слуга принялся перечислять аккуратно запечатанные сургучной печатью документы:
— Отчеты о доходах и расходах храмов… Прошения служителей… Материалы ревизии Сочинского храма… Запрос от министерства…
— О Рачкове есть хоть какая-то информация? — перебил он слугу и двинулся навстречу.
Тот начал торопливо перебирать документы, чтобы успеть просмотреть их до того, как Рязанов дойдет до него. Заставлять ждать своего хозяина он не хотел.
— Есть! — не сдержавшись, выкрикнул он и поднял над собой втрое сложенный лист с печатью.
Архимонах с надеждой взял лист, развернул и прочел то, что было написано.
— Нет, это никогда не закончится, — с раздражением выдохнул он, скомкал лист и бросил в мусорное ведро.
— Все по-прежнему? — участливо поинтересовался слуга.
— Да, в этом вопросе удручающая стабильность: Устинов до сих пор жив, разряженный Рачков ходит вокруг академии. Эх, неужто придется самим покончить с обоими?
— Наверное, так даже надежнее, — осторожно поддержал его слуга, который был в курсе всех дел, ведь архимонаху требовалось с кем-то обсудить происходящее, а рядом был лишь верный человек, много лет служивший верой и правдой.
Прокопий Рязанов кивнул, грузно опустился в кресло, нацепил круглые очки и подтянул к себе письма. Он с головой погрузился в работу, но неизменно возвращался мыслями к Рачкову. В первый раз за их многолетнее сотрудничество наемник не мог выполнить заказ. В голове крутились несколько вопросов, на которые у него не было ответов: почему наемник до сих пор не убил знахаря? Можно ли расценивать это как протест против него — архимонаха «Лика Истинного»? А может, Устинова и Рачкова что-то связывает, и именно поэтому наемник делает вид, что хочет убить знахаря, но на самом деле лишь тянет время?
В конце концов архимонах решил, что подождет ровно три дня, а потом прикажет своим людям убить обоих.