Время было уже за полночь, а утром у меня экзамен. Нужно успеть восстановиться.
— Завтра же отправлю ему весточку, чтобы приехал ко мне в гости, — заверил Яров.
— Если можно, я бы тоже хотел поприсутствовать при вашей встрече, — я поставил бутылку на стол и выжидательно посмотрел на все еще бледного академика.
— Конечно, приходите оба. Надо разобраться с этим делом, — решительно заявил он.
Мы с лекарем молча пошли домой. Анатолий Ренатович немного успокоился и уже не злился на Ярова, но всю дорогу тяжело вздыхал, обдумывая произошедшее.
Рабочий день Кирилла Иванченко начинался в шесть утра. К тому времени, когда открывалась академия, он должен был подмести крыльцо от сора, песка и листвы, полить цветы в больших вазонах и прогнать бродяг, часто ночующих на крыльце и в укромных уголках вокруг академии.
Сегодня он шел на работу в отличном расположении духа, хотя моросил мелкий дождь и все небо заволокли тяжелые серые тучи. В девять утра — очередной экзамен, итоги которого он распишет в новой заметке про Устинова. Даже если тот сдаст на высокую оценку, Иванченко найдет, как опорочить его имя. Например, напишет, что знахарю лучше работать сказочником и сочинять небылицы, ведь он так умело придумывает несуществующие болезни, которые успешно излечивает. А если оценка будет плохая, то напишет, что невозможно доверять безграмотному человеку, который двух слов связать не может.
Дождь промыл ступени, не нужно было подметать, но слоняться без дела он не хотел, ведь заведующий приходил в это же время и пристально следил за своими работниками, поэтому взял тряпку и принялся протирать стекла.
Уборщиков было трое, и между ними были четко распределены обязанности. Кирилла, как нового сотрудника, поставили на уличные работы, остальные два убирали в аудиториях и в кабинетах преподавателей. Уборщики обедали в одно время, поэтому часто уходили вместе. Кирилл еще накануне попросил уборщика со смешной фамилией Скотин подглядеть вопросы к экзамену и теперь с нетерпением ждал, когда тот придет на работу.
Машинальным движением протирая окна, он вглядывался в прохожих, ожидая появления Скотина. Люди шли торопливо, подняв воротники и надвинув шапки на глаза, чтобы защититься от косого холодного дождя, именно поэтому он обратил внимание на извозчика, который медленно подошел к академии, огляделся и притаился за колонной на широком крыльце. Похоже, он все-таки кого-то выслеживает. То ли преподавателей, то ли самого ректора. Ну что ж, пришло время узнать об этом и предложить продать информацию за хорошие деньги.
Как только он подошел к двери и надавил на тяжелую створку, она будто сама открылась. Иванченко чуть не свалился, потеряв равновесие. На пороге стоял Скотин.
— Ты чего? — удивился он.
— Да так, ничего, — быстро ответил Иванченко, бросив взгляд на колонну, за которой прятался извозчик. — Тебе удалось подсмотреть вопросы на сегодняшний экзамен?
— Да, — с довольным видом кивнул Скотин и двинулся в сторону кладовой за шваброй и ведром.
— И? Говори, — Кирилл засеменил за ним.
— А что мне за это будет? — игриво спросил Скотин.
— Денег нет, — предупредил Иванченко.
— Тогда отдай свой обед, — Скотин остановился у двери кладовой и внимательно посмотрел на возмущенного Кирилла.
— Еще чего! А сам я голодный буду сидеть?
— За все надо платить, — нравоучительно сказал он и поднял указательный палец, будто этот жест придавал вес его словам.
— За такую ерунду платить не собираюсь, — буркнул Кирилл.
— Если бы это была ерунда, ты бы не просил залезть в документы. А это, между прочим, наказуемое дело. Никто не должен знать вопросы до экзамена.
— Больше не проси тебе помогать, — Иванченко развернулся и двинулся прочь, жалея, что вообще связался с этим Скотиным, которому фамилия очень даже подходит.
Вернувшись к окну, он обнаружил, что извозчика уже нет. Настроение еще сильнее испортилось, ведь он намеревался подзаработать, рассказав о режиме ректора и прочих известных ему подробностях. Схватив тряпку, он продолжил с остервенением натирать стекло, придумывая текст саркастической заметки, в которую намеревался выплеснуть всю свою желчь и злобу.
Ночь пролетела как одно мгновение. Каждый день был настолько наполнен событиями, что иногда казалось, будто все это мне приснилось. Вот и теперь я лежал в кровати и пытался понять, отравление было сном или явью.
— Доброе утро. Как ты? — в приоткрытую дверь заглянул взъерошенный, опухший после сна Анатолий Ренатович.
— Доброе. Все хорошо, — ответил я, хотя чувствовал, что источник едва ли наполовину заполнился.
Значит, ничего не приснилось и я потратил всю энергию на руну от яда.
— Завтрак на столе. Сергей уже подъехал и ждет у калитки. Сегодня важный день.
— Это точно.