Умывшись и надев чистую отглаженную одежду, которую Вера повесила на спинку кровати, спустился к столу. За завтраком разговор не клеился. Все будто старались не вспоминать о том, что вчера чуть не умерли из-за вина Ярова.
Позавтракав в напряженной тишине, я поблагодарил хозяев и двинулся к двери. Супруги вышли меня провожать.
— Степа, ты справишься. По-другому быть не может, — уверенно сказала Вера, приобняв меня. — Я верю в тебя.
— Хорошо, когда Вера верит, — улыбнулся я.
Анатолий Ренатович пожал мне руку и похлопал по плечу.
— Ты умный малый. Литература — это не арифметика, конечно, и здесь нужно знать произведения, но, как я помню, можно из пяти тем выбрать одну и по ней писать сочинение. Выбери то, что тебе ближе и о чем ты можешь рассуждать долго, на три листа. В общем, удачи тебе.
— Спасибо за наставления, — кивнул я, вышел за калитку и, поздоровавшись с Сергеем, забрался в карету.
Волнения не было, будто я точно знал, что будет дальше. Ну что ж, чему быть того не миновать.
В вестибюле академии вновь собрались поступающие. На этот раз количество парней и девушек сильно уменьшилось. Оно и понятно, ведь на сегодняшний экзамен допущены только те, кто не провалил арифметику.
— Степан, здравствуйте! — ко мне поспешила радостная Настя Бестужева. — Я сдала арифметику!
— Здравствуйте, Анастасия. Да, я видел список, — я легонько пожал ее руку.
— Благодаря тебе. Это ты решил мне задачу.
— Зато в своих заданиях наделал ошибок.
— Главное, что мы прошли дальше, — подмигнула она и, понизив голос, добавила: — Как и договаривались, садись рядом со мной. За лето я освежила в памяти все произведения, которые могут попасться на экзамене.
— Думаешь, удастся подсказать? — с сомнением спросил я.
— Положись на меня. Я все продумала, — лукаво улыбнулась она. — Только все сочинение написать не успею и обозначу ключевые моменты, а ты сам распиши.
— Понял.
Вскоре все потянулись к лестнице. Экзамен проходил в той же аудитории, что и в прошлый раз. К нам навстречу снова вышел ассистент Вавилов. Он предупредил о том, что нельзя делать и что на написание сочинения дается три часа.
Друг за другом мы зашли в аудиторию, окна которой запотели от влажности, ведь на улице дождь лил как из ведра. На черной доске были написаны пять тем на выбор. Проходя мимо, я быстро прочел их все. Два из пяти произведений мне были знакомы, чему я очень порадовался, но, когда вчитался в текст получше, понял, что не смогу написать ни одно сочинение, ведь знал только самое начало и конец романов и не вникал в тонкости. Одна из тем была следующая: «В чем состоит вина героя: в поступке или в молчании? (по произведению В. И. Северина „Сиротский тракт“)».
Настя прошла на прежнее место и взглядом указала на скамью рядом с собой. Я прошмыгнул мимо двух девиц, направляющихся, по моему мнению, туда же, и с облегчением выдохнул, успев занять место первым.
На столе лежали чистые листы с печатями академии и перья, стояли чернильницы.
— Какую тему выбираешь? — шепотом спросила Настя.
— Даже не знаю, — я вновь пробежался взглядом по темам.
— Я беру первую, а тебе пишу третью. Договорились? — она покосилась на меня. Я согласно кивнул. Хороший выбор, очень даже подходит данному экзамену, ведь тема была следующая: «Сострадание и профессиональная трезвость: где проходит граница милосердия? (по циклу рассказов С. В. Бекетова „Записки земского фельдшера“)».
Через пару минут в аудиторию зашли преподаватели, после чего дверь плотно закрыли и наступила тишина.
Я водил пером по листу, делая вид, что пишу, а сам исподволь поглядывал на Настю. Та что-то быстро писала, изредка задумчиво глядя перед собой. Ассистент Вавилов мерил шагами аудиторию и зорко следил за всем, что происходит вокруг, чем сильно раздражал тех, кто пытался вытащить шпаргалку или ждал момента, чтобы попросить о помощи соседа.
Вдруг с улицы послышалась музыка и чье-то громкое пение.
— Любо-о-овь — как свет в окне ночной порой, теплом ложится тихо на ладони, — затянул приятный мужской голос. — С тобой любой мой день звучит весной, и сердце дома в каждом твоем сло-о-ове-е!
— Что это за безобразие⁈ У нас экзамен! — возмутился один из преподавателей — седовласый старец с надменным лицом.
Вавилов поспешил к окну и распахнул форточку. В это самое время Настя подсунула мне сложенный лист бумаги и подмигнула. А-а-а, теперь понятно, почему она сказала, что все продумала.