Пока Вавилов разбирался с певцом, я быстро прочел текст Насти и убрал записку в карман. Она молодец, по пунктам расписала все, что должно быть в сочинении, а я уже раскрыл каждый пункт более подробно.
Через пару часов мы оба сдали сочинения и вышли из аудитории.
— Спасибо, ты меня здорово выручила, — поблагодарил я.
— Как и ты меня, — улыбнулась она. — Жаль, что на улице дождь, я бы хотела прогуляться с тобой и поближе познакомиться.
— Может, в трактир? — предложил я.
— Что обо мне подумают, если я с чужим мужчиной пойду в трактир? — наигранно ужаснулась она и рассмеялась. — Москва хоть и большая, но сплетни расходятся по ней так же быстро, как и в деревне. Скоро станет ясно, сможем ли мы с тобой как одногруппники ходить по трактирам или нет.
Она помахала рукой, вышла на улицу и побежала к ожидающей ее карете. Сергея я отпустил, поэтому обрадовался, увидев извозчика, стоящего на крыльце под крышей. Надеюсь, он свободен и мне не придется мокнуть под ливнем у дороги.
— Добрый день. Подвезете до Выселок? — спросил я, когда подошел к нему.
— Конечно, — кивнул он и растянул губы в улыбке.
Глава 14
Кирилл Иванченко наблюдал за Устиновым с того самого момента, как тот зашел в здание академии. Намывая пол шваброй, он ходил по пятам за знахарем, прислушиваясь к его разговору с миловидной девушкой. А те будто знали, что за ними следят, поэтому говорили так тихо, что нельзя было разобрать ни слова.
Когда экзамен начался, Иванченко несколько раз хотел сорвать его, но так ничего и не придумал. Ровно через три часа студенты друг за другом начали покидать аудиторию. Когда вышел Устинов, Кирилл вгляделся в его лицо, пытаясь понять, какие эмоции тот испытывает: разочарован, раздосадован, зол или находится в упадническом настроении. Однако знахарь был довольно бодр и даже весел. Неужели сдал?
— Скажите, а результаты экзамена уже известны? — обратился он к молодому человеку, который вышел вслед за Устиновым и, остановившись у портрета бывшего ректора академии, вытащил карманные часы.
— А-а, что? — он настороженно посмотрел на Иванченко, одетого в комбинезон уборщика.
— Результаты уже известны? — переспросил он, смутившись.
В первый раз ему стало стыдно за то, кем он сейчас является, по крайней мере в глазах окружающих.
— Нет, конечно. Завтра утром вывесят, — ответил он и двинулся дальше, будто пытался избавиться от компании уборщика.
Кирилл шумно выдохнул и поспешил за Устиновым, который успел спуститься со второго этажа и направлялся к выходу вместе с девицей.
Прислонив швабру к стене за колонной, он вытащил из кармана тряпку и вышел на крыльцо вслед за знахарем. Как бы он ни стеснялся своей нынешней работы, она давала идеальную маскировку. Никто не обращал на него никакого внимания.
Каково же было его удивление, когда тот самый извозчик, который уже несколько дней ошивался у академии, вдруг с готовностью согласился отвезти Устинова. С чего бы это? А может, этот подозрительный человек следил вовсе не за ректором, а за знахарем?
Я обрадовался, когда извозчик согласился отвезти меня в Выселки. Во-первых, не все извозчики соглашались ехать за город. Во-вторых, лил сильный дождь, и я бы вымок до последней нитки, пока стоял у дороги.
— Где ваш экипаж? — спросил я и огляделся.
— Вот здесь, за углом, — указал он на край здания и торопливо двинулся вперед. — Идемте, покажу.
Я уже хотел последовать за ним, как вдруг сзади услышал знакомый голос:
— Степан Устинов?
Обернувшись, увидел ассистента Вавилова, который неизменно присутствовал на обоих экзаменах.
— Да, а что такое? — насторожился я.
— Могу я с вами поговорить?
— Конечно, но… — я указал на извозчика, который остановился и каким-то недобрым взглядом смотрел на Вавилова, будто тот чем-то ему насолил.
— Я подвезу вас. Заодно заскочу навестить Георгия Захаровича, — ассистент указал на карету, ожидающую недалеко от входа.