Нехороший дом: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Бабушка поправила пояс из собачьей шерсти, уселась за стол.

– Ну, про что рассказать-то? – спросила.

Катя выдохнула, досчитала до трех и прошептала:

– Про завод.

Это слово она всегда произносила вполголоса. Завод Каттербахов стоял на берегу реки Тверцы в центре города, впрочем, от завода там было одно название. Так, руины красного кирпича, сводчатые и гулкие, и все. У Каттербахов собирались местные подростки и бездомные, ютились брошенные собаки. Катя про себя называла руины «замком». Заводы в ее представлении выглядели совсем иначе, в Москве так точно. Впрочем, здесь, на Марсе, все было чудным.

Сказка про завод у бабушки всегда звучала одинаково. Много-много лет назад семья Каттербахов купила землю в Торжке и переехала в эти края. Они жили дружно, все делали вместе, любили свое дело и друг друга, а потом грянула революция и закружили холодные ветра перемен, смели прежний уклад. Каттербахи все потеряли. Семья уехала в Германию, остались только молодой наследник, Альберт Каттербах, и его младшая сестра Луиза.

– Почему они не последовали за остальными? – спросила Катя почему-то шепотом.

– Поди разбери, – вздохнула бабушка, – Да только говорят, что место это, где завод стоит, зачарованное, в стародавние времена капище там было. Просто так от него не уедешь. Не всех оно, значит, отпустило. Альберта и Луизу себе оставило.

– И что с ними стало? – спросила Катя, хотя уже знала ответ. Вопрос был частью игры. Ритуала, где Катя каждый раз заново пугалась, а бабушка – пугала.

– Все бросили Каттербахов. Никто с ними знаться не хотел, больно знатные были да сытно жили слишком до семнадцатого года. Альберт умер от голода в 1924-м, а Луиза исчезла. Раз – и все, испарилась девка. Много слухов ходило. Одни говорили, сбежала, другие – утопилась. А моя матка, – бабушка понизила голос, – сказывала так: не выдержала Луиза смерти брата, она-то ее и испепелила.

– Как это? – Про испепеление Катя слышала впервые.

– А так это, – улыбнулась бабушка. – Горе-то – оно как пожар, сжигает дотла. Вот Луиза и сгорела. Обратилась призраком, поселилась в руинах отцовского завода, срослась с ними намертво, стала их душой и сердцем. Некоторые ходят к ней просить о чудесах всяких. Чьи-то желания она исполняет. Чьи-то – мимо себя пропускает. А бывает так, что в обмен на исполнение мечты забирает жизнь. Вот почему соваться в руины – себя не любить.

А зачем вообще себя любить, хотела сказать Катя, но промолчала. Как-то раз она уже спросила об этом, а бабушка расстроилась, даже слезу пустила. Потом, когда Катя ушла спать, они с Егором допоздна шептались на кухне про маму и ее «московское воспитание».

– Ну все. – Бабушка хлопнула себя по коленкам. – Вот и сказочке конец, как говорится. Вставайте, Екатерина Петровна, и пожалуйте умываться. А я на кухне приберусь.

Катя сделала, как ей сказала бабушка. Пока она чистила зубы в ванной, по спине то и дело пробегал холодок. Кто-то будто смотрел на Катю. Кто-то невидимый. Кто-то, проникший в дом из царства заоконной темноты.

И этот кто-то вряд ли был Кате другом.

Ночью Катя не могла уснуть. Ждала Егора, смотрела в потолок и думала о маме.

Думала, думала, думала.

Мама учила Катю быть красивой. Красивой – это значит не есть на ночь, делить еду на хорошую и плохую, несмотря на то что хорошая – вся, как назло, скучная и пресная, а плохая – вкусная до слез.

Мама учила Катю нравиться другим, особенно – новым папам. Новые папы возникали раз в полгода, иногда – раз в год, если кто-нибудь из старых задерживался. За семь лет, что Катя себя помнила, она познакомилась с десятью мамиными «любовями на всю жизнь». Чтобы нравиться новым папам, надо было притворяться, что ничего, совсем-совсем ничего не умеешь.

Не умеешь открывать пакеты с молоком и банки со сгущенкой, например. Зачем, спрашивала Катя, а мама вздыхала:

– Потому что, если будешь собой, никто тебя не полюбит, дурочка. Так наш мир устроен.

Словом, мама учила Катю быть кем угодно, только не Катей.

Теперь, когда рядом были только бабушка и брат, все выученное, вымученное и вызубренное стерлось, как дешевая позолота с пластмассовой короны, которую мама подарила на прошлый день рождения. Катя не знала себя. И не была уверена, что хотела узнавать.

Может, если бы она старалась еще лучше, то мама бы ее не отвезла к бабушке?

Об этом попросил новый папа, одиннадцатый по счету. Сказал, что ему нужна «женщина, а не разведенка с прицепом» и «чужих отпрысков пусть тупые олени воспитывают». Катя пошутила, что была бы не против, если бы ее воспитали олени, да и тупыми, судя по «Бэмби», их было не назвать. Новый папа разозлился.

Утром мама отвезла Катю к бабушке. Это случилось в конце августа. Мама обещала, что это временно, на пару недель. Пара недель растянулась до начала декабря. Катя ходила в новую школу и жила своей новой марсианской жизнью – даже иногда делала вид, что она ей нравится, – а мама так и не вернулась.

Ночью, когда Катя все-таки уснула, она наконец явилась. С ног до головы в красном, под руку с новым папой, мама шла мимо дома бабушки. Катя кричала ей из окна, стучала в стекла.

Мама не услышала.

II