Нехороший дом: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

© А. Бодрова, О. Васепова, Н. Долгова, А. Кавалли, М. Кори, Д. Кулманакова, Н. Ларионова, М. Лимонова, Л. Менькова, А. Назарова, О. Огнева, Д. Санжапова, М. Сапожникова, 2026

Иллюстрация на обложке © maimairon, 2026

© Издание, оформление. ООО «Издательство Эксмо», 2027

Анна Кавалли

Призрак замка Каттербхов

I

Жизнь на Марсе есть. Просто не такая, как многие думают. Если бы у Кати спросили, что значит быть пришельцем на Марсе, она бы ответила.

– Эва как расселась! Прямо императрица Екатерина Петровна. – Бабушка прошаркала в комнату, наполнила ее густым запахом сладкого чая с малиной. – А что это мы тут впотьмах сидим, что обед не кушаем? Я тебе макарончики с песком сварганила.

– С сахаром, ба. – Катя закатила глаза. – Никто не говорит «с песком».

– Как это никто? А я что же? – Бабушка сощурилась. – Постой-ка, ты что же это, матку ждешь?

Лицо ее вдруг потускнело, осунулось. Катя разозлилась.

– Мама приедет, ясно? Она обещала, сегодня же. – Слова «мой день рождения» застряли в горле. Катя закрыла дневник, заперла на ключ – золотой, крохотный, с полмизинца – и пошла на кухню. Макароны и правда дымились на столе, золотисто сверкали сахаром. Катя взяла вилку, повертела в руках. И все-таки что бы она ответила, если бы у нее спросили, каково быть марсианкой?

Бабушка учила, что у всего есть светлая и темная сторона. Катя искала светлую сторону своей новой, марсианской жизни, честно искала, но так и не нашла. По правде говоря, она бы отдала и Марс, и другие планеты Солнечной системы за приезд мамы.

Часы показывали час дня. Мама говорила, что будет к одиннадцати.

Катя подперла щеку рукой. Первые декабрьские дни выдались морозными, на окне расцвели снежные узоры, засверкали празднично сахарной глазурью. Только вот внутри у Кати было темно-темно, что хотелось рыдать. Но глаза, как назло, оставались сухими. Видно, в десять Катя совсем разучилась плакать.

А может, просто забыла слезы, все-все, до самой последней, самой крошечной слезинки, у мамы, когда уезжала от нее навсегда. На-все-гда. Смешное слово. Какое-то ненастоящее. Как это можно что-то сделать навсегда, когда даже жизнь – и та ничего общего с этим глупым «всегда» не имеет?

Скрипнула дверь, пахнуло колючим морозом.

– Что это вы с бабулей в разных комнатах сидите? – Егор появился на пороге кухни, прислонился к дверному косяку. – Опять поссорились? А торт кто есть будет, а? – Он поставил на стол пакет.

Старший брат был высоким, даже слишком высоким для своих семнадцати. Бабушка говорила, что он красивый, как артист, но Катя ей не верила. Она смотрела телевизор и видела, что никто на экране и рядом не стоял с Егором.

– Ни с кем я не ссорилась. Я жду маму, вот и все, – сказала Катя. – Приедет, тогда и торт будет.

Егор потемнел лицом:

– Маму? Серьезно?

– Да! – Катя вскинула голову. Она ненавидела, когда Егор смотрел на нее так – с жалостью, как на умирающего котенка. Ненавидела, ненавидела, ненавидела!

Но брат сделал еще хуже, потому что заговорил особым, мягким голосом – таким бабушка умоляла выпить лекарства, когда Катя тяжело заболела:

– Ты пойми, мама просто человек такой. Организовала тут, у бабули, свалку ненужных детей. Сначала меня сюда отправила, теперь те…

– Неправда! – Катя вскочила, опрокинула тарелку с макаронами. Случайно, конечно, но стыдно стало так, будто нарочно. Осколки разлетелись по всей кухне, из комнаты заохала бабушка.

– Неправда, – повторила Катя шепотом. Слова брата жгли изнутри, не давали дышать, хотелось передать боль обратно, перекинуть, как мячик. – Может, это ты маме не нужен. – Катя посмотрела на Егора. – А я – другое дело.

Брат вздрогнул, будто от удара:

– Знаешь, что такое семья?

– Мне уже двенадцать! Я не глупая! – Катя топнула ногой.