Дверь скрипнула.
На пороге стоял капитан Ос.
Он был в своём чёрном с жёлтыми лацканами мундире, пропахшем табаком. Усищи подрагивали, как будто он что-то вынюхивал.
— Доброе утро, гражданка Муха, — сказал он, противно гнусавя. — Не помешаю?
— Уже помешали, — ответила Муха, скрестив руки на груди.
Ос прошёл в избу, покрутил головой, оглядывая комнату, самовар и разложенный на столе завтрак. Муха следила за ним, кусая губы.
— Ваш друг в тюрьме, — сказал Ос. — Отдыхает. За дебош ему назначено заключение в течение двух недель и одного дня. Больше ни ему, ни всем вашим знакомым ничего не угрожает. Но через… — он подсчитал оставшиеся до освобождения дни, — десять дней всё может измениться.
Он сделал многозначительную паузу. В избе стало тихо так, что слышно было, как внутри самовара с крышки упала капля.
— Как только Жук освободится, он напишет заявление князьям-паукам, что князь Арахней пробрался в Светлицу и прячется в вашем доме. А если старшие князья-пауки узнают об этом, они пришлют сюда Сенокосцев. Знаете, кто это такие?
— Догадываюсь.
— Палачи. Они вырежут всех, кто видел Арахнея. Вас, Жука, даже соседского кота, если он заглядывал в окошко.
— Но Арахнея здесь нет, — возразила Муха.
— Я знаю. Я верю, что нет. Но князьям на это плевать. Если Сенокосцы явятся сюда, здесь будет пепелище. Вы хотите этого? — Ос пожевал ус, словно сам сомневался в своих словах. — Конечно, я приложу все усилия, чтобы гражданин Жук ничего такого не сделал. Но он имеет на это право. Я могу задержать его только на две недели и один день. Так что будьте осторожны.
Ос поправил мундир и направился к двери. На пороге он обернулся.
— У вас десять дней.
Дверь захлопнулась.
Муха прислонилась к стене и сползла на пол. Коленки дрожали, в ушах шумело. Она не заметила, как Арахней спустился с печи и присел рядом с ней.
— Слышал? — спросила она, не поднимая головы.
— Да.
Он обнял её, прижал к себе, и она уткнулась лицом в его грудь. Так они сидели долго — может, час, может, два.
— Я должен уходить, — сказал он тихо. — Они придут, увидят, что меня нет, и оставят тебя в покое.
— И что же, ты будешь там один? — Она подняла голову, и в её глазах блеснули слёзы. — Я пойду с тобой. Кто-то должен о тебе заботиться.
— Я разберусь, — прошептал он, проводя рукой по её волосам.
— Но ты ещё очень слаб. Ты не справишься не только с Сенокосцами, но даже с Жуком.
Она оторвалась от него, бросилась к полке, где стояли горшочки с припасами.
— Ты должен набраться сил. Откормиться. Мёд! Мёд от тётушки Пчелы! Это больше чем сладость, это настоящее лекарство! — Она схватила бадейку, прижала к груди. — Садись, будем тебя лечить! Ты быстро окрепнешь, я напеку пирожков, и тогда…
Она остановилась.
Арахней стоял посреди горницы и с нежностью смотрел на неё. Дрожащими руками Муха поставила бадейку на стол возле самовара.
— Знаешь что? — сказал он тихо.
— Что?