Муха вцепилась в его плечи, чувствуя дрожь его тела. Гроза за окном стала частью их. Каждый раскат грома отзывался в ней спазмом, каждая молния высвечивала его серебристые шрамы.
— Я люблю тебя, — прошептал он. — Прости.
— Не за что извиняться.
Она кончила неожиданно для себя, в тот момент, когда молния ударила совсем рядом. Дом задрожал, и ей показалось, что лежанка под ней двигается. Оргазм накрыл её как горячая волна, которая подхватила и понесла, не спрашивая куда.
Арахней почувствовал, как она сжалась, и это стало последней каплей. Он поднял голову, глухо застонал и излился в неё, содрогаясь всем телом.
А потом наступила тишина.
Гроза уходила. Гром гремел уже далеко, молнии били за лесом, дождь стихал, превращаясь в мелкую морось.
Арахней лежал на спине и смотрел в потолок, слушая, как их сердца стучат, пытаясь биться в унисон. Муха уютно устроилась у него на груди.
— Ты жива, — сказал он, не веря.
— Жива, — промурлыкала она и улыбнулась.
Глава 11
Сделка
(Светлица. Дом Мухи. Утро после грозы)
Настало утро. Серое, мокрое, с низкими тучами, которые цеплялись за крыши. После ночной грозы воздух пах свежестью, лужи на дороге отсвечивали свинцом, а с листьев бузины всё ещё капало.
Муха проснулась первой.
Она лежала на печи, укрытая овчиной, и чувствовала тепло его тела. Арахней спал, положив руку на её талию, словно боясь отпустить. Его дыхание было ровным и тихим.
Она осторожно выскользнула из его объятий, спустилась с печи, надела платье и подошла к окну.
Гроза смыла последние следы крови на крыльце. Серебряные пятна исчезли, впитались в землю, оставив бледные разводы.
Она разожгла самовар, достала хлеб, нарезала сало. Арахней спустился с печи, накинул рубаху и сел за стол, наблюдая за ней своими тёмными глазами, которые после этой ночи стали ещё чуть-чуть теплее.
— Ты нервничаешь, — заметил он.
— Немного.
— Из-за Оса?
— Из-за всего, — Муха поставила перед ним кружку с чаем. — Жук арестован. Ос наверняка догадался, что ты здесь. А я… я не знаю, как долго мы сможем прятаться.
— Ещё немного, — Арахней взял её руку, поцеловал пальцы. — Ещё немного, и я окрепну настолько, чтобы уйти на границу.
— А я?
Он хотел ответить, но в дверь постучали.
Три коротких удара.
Муха торопливо кивнула пауку.
— Прячься.
Он бесшумно скользнул на печь, зарылся в овчину, прижался к самой стене. Муха одёрнула платье, поправила волосы и пошла открывать.
— Иду, иду!