— Попробую, командир! — заорал Герц, и я услышал, как его пулемёт снова ударил длинной очередью, сопровождаемой криками и воплями афганцев. — Они слишком упрямые!
Лейла, прихрамывая и опираясь на стену, подобрала второй автомат убитого моджахеда и направила его в сторону входа, помогая Герцу. Она тоже открыла огонь, и пули засвистели, врезаясь в стены. Я слышал, как духи кричат на пушту, как они падают на пол, но их было слишком много. Пара гранат и Герца нейтрализуют!
— Шут, закладывай! — крикнул я, прикрывая его, и открыл огонь из пистолета по силуэтам, мелькающим в дыму. — Быстрее, мать твою!
Шут работал как одержимый, он закладывал заряд в широкую щель. Я слышал, как он бормочет что-то невнятное, обращаясь к богам и какой-то там матери…
— Готово! — заорал он, отскакивая назад. — Взрываю!
Мы отступили к противоположной стене, прикрываясь. Я прижал Лейлу к себе, заслоняя её своим телом, и зажмурился. Раздался глухой, довольно мощный взрыв, от которого содрогнулись стены, с потолка посыпалась пыль и мелкие камни, и каменные блоки с грохотом обрушились, открывая тёмный, сырой проход, откуда пахнуло сыростью. Черт, кажется, мы попали в соседний подвал, где я уже был ранее!
— Проход! — заорал я, перекрывая шум, и мой голос сорвался на крик. — Быстро! Все за мной!
Герц последним отступил от входа, бросив на пол пулемёт и рванув за нами. Шут тащил на себе бесчувственного Тополева — если выберемся, вытянем из него много информации. Он ведь наверняка в курсе, что задумали англичане…
Я слышал, как духи ворвались в карцер, как они кричат, стреляя в пустоту, но мы уже были в проходе. Лейла бежала, спотыкаясь, но я тащил её за собой, чувствуя, как её пальцы вцепились в мою руку.
— Держись! — крикнул я. — Держись!
Проход был узким, неровным, стены влажными, скользкими. Я слышал, как позади нас раздаются выстрелы — духи начали преследование, их крики эхом разносились по коридорам, отдаваясь в ушах.
— Они идут! — заорал Герц, и я услышал, как он выстрелил из пистолета в темноту.
— Не останавливайся! — крикнул я, чувствуя, как адреналин заливает кровь огнём. — Бегите, мать вашу! Бегите!
Мы петляли, сворачивая то вправо, то влево, и я узнавал эти коридоры — я проходил здесь, когда впервые спустился в подземелье.
— Гром, ты уверен, что мы идём правильно?
— Нет, — честно ответил я, чувствуя, как внутри нарастает тревога, как пот стекает по спине.
Впереди показалась каменная лестница, ведущая наверх. Бросились вперёд.
Но через несколько минут, добравшись до верха, мы свернули за угол и упёрлись в глухую стену. Тупик.
Свежая каменная кладка, почти без щелей, без признаков прохода. Я остановился, приложив ладонь к холодному камню, и почувствовал отчаяние, смешанное с яростью. Да как так?
— Чёрт! — выругался я, и мой голос сорвался на крик, полный бессилия. — Мы зашли в тупик! Я думал, здесь есть выход, но…
Лейла, стоявшая рядом, опустилась на колени, чувствуя, как силы покидают её. Её лицо было бледным, глаза закрылись, и она прошептала:
— Все, я больше не могу…
— Держись! — крикнул я, подхватывая её, чувствуя, как она почти безжизненно повисает на моих руках. — Ты не сдаёшься! Я не дам тебе умереть здесь!
Шут и Герц стояли, переводя дыхание, их лица были покрыты пылью и потом, глаза горели от напряжения.
— Что теперь? — спросил Шут, и его голос был хриплым, срывающимся. — У нас нет взрывчатки, патронов надолго не хватит. Они будут здесь через минуту.
За нами, в глубине коридора, послышались шаги — духи пробирались по нашим следам, их голоса становились всё громче, ближе. Я слышал, как они кричат, как переговариваются на пушту, и понял, что у нас нет времени, чтобы разбирать стену, искать другой путь.
— Мы не можем умереть здесь! — разозлился я. — Все получится! Получится! Так, а где Смирнов?
Глава 3
Напролом
Мы оказались в настяощем каменном мешке. Дальше идти просто некуда.
Воздух здесь был спёртым, влажным. Пахло пылью, плесенью и еще чем-то странным. Кому и зачем понадобилось закладывать этот выход из подземелья — сказать сложно. Вероятно, хотели сделать подземную часть более изолированной, а может, были какие-то иные планы. Какая разница? Главное, что сейчас это превратилось в нерешаемую проблему.