Вдруг, стена за нашими спинами вдруг пришла в движение.
— В сторону! — рявкнул я, прикрывая Лейлу.
Мы резко отпрянули, понимая, что нас может завалить камнями. Но основная часть валунов устояла, обрушившись лишь частично, при этом обнажив достаточно широкий проем. В густом облаке поднявшейся пыли я увидел стальной нос бронетранспортёра. Он буквально прошил стену своим весом, но сделал это как-то аккуратно, не всем корпусом. Это не было похоже на бездумный таран, скорее на рассчетливый толчок…
Черт возьми! Среди пыли, в ярком солнечном свете я с трудом разглядел голову Женьки Смирнова. Весь в поту и пыли, лицо перекошено от напряжения, а глаза сосредочены на контроле обстановки вокруг.
— Смирнов! — вырвалось у меня, и надежда хлынула в грудь. Прищурившись, я убедился, что это точно он.
— Целы? — заорал Женька.
— Ну… Живы! — я все-таки выхватил гранату, готовясь швынуть ее к лестнице. Отсечь атакующих было просто необходимо.
— Быстрее сюда, пока еще можете! — он скрылся обратно в недрах машины, поворачивая ее бортом к нам.
Задавать вопросы времени не было. Хрен его знает, как он допер, что мы в этом каменном мешке.
Схватив Лейлу за руку, я рванул к БТР. Откуда-то слева раздалась стрельба, хотя со стороны лестницы пока никто не пытался атаковать. Все затянуло пылью.
Одна из пуль пробила мою куртку, обожгла плечо, но я не остановился, таща её за собой, слыша, как она спотыкается, чуть ли не на аждом шагу. Шут, выругавшись сквозь зубы, подхватил бесчувственное тело Тополева и, зарычав от натуги, бросился вперед, протиснувшись в каменный пролом. Как попало швырнул его в открытый десантный люк. Тело гулко ударилось о металл, и Шут запрыгнул следом, крича: «Давай, Герц, за мной, быстро!»
Герц, прикрывая нас, дал последнюю очередь, и я услышал, как пули свистят у самого его уха, срезая пряди волос. Он бросил пустой автомат и нырнул внутрь в тот момент, когда я уже захлопывал за ним люк. Пули застучали по броне, как бешеный град, и я вжался в пол, чувствуя, как каждая из них отдаётся в теле вибрацией, а металл звенит от ударов.
Напоследок, я все же швырнул гранату — та скрылась в темноте. Бабахнуло, наружу вылетели клубы дыма, посыпались камни и валуны. Снаружи все это строение выглядело как бесформенная куча каменных руин.
— Жми! — заорал я, падая на металлический пол, едва не придавив Лейлу. — Женька, уходим!
Смирнов уже рвал с места — БТР взревел, и я почувствовал, как тяжёлая многотонная машина дернулась вперёд, сметая остатки стены. Снаружи раздался шквал выстрелов — пули забарабанили по броне, внутренне я сжался, чувствуя, как каждая из них отдаётся где-то на уровне подсознания. Запах солярки и горелого масла заполнил все десантное отделение.
— Чего так долго? — заорал Шут, пытаясь удержать равновесие в трясущемся десантном отделении. Он схватился за поручень, его лицо было перекошено от напряжения. — Нас едва не размазали!
— Дак это, машину подходящую искал! С большими колесами, броней и без хозяина!
— Отставить шутки! — рявкнул я, поднимаясь с пола.
— Я слышал, как моджахеды говорили про этот заложенный проход! — крикнул Смирнов, не оборачиваясь, и его голос срывался на визг от перегрузки. — Вот и подумал, что вы там! Завладел БТР, а дальше дело техники! Я знал, что вы где-то рядом или на подходе!
— Отлично! — выдохнул я, чувствуя, как облегчение разливается по груди, но оно тут же сменилось новой волной адреналина. — Но мы ещё не ушли! Вытаскивай нас отсюда!
БТР, проломив каменную ограду, лавировал между руинами и всем крупногабартиным, что попадалось на пути и могло взорваться. Вскоре он вылетел в другую половину внутреннего двора, оказавшись почти перед самыми воротами. Секунд сорок и мы прорвались через въезд, поднимая густую пыль.
Через приборы наблюдения я заметил, как сзади выкатывались пикапы с пулемётами.
Ну-у, сейчас начнется!
Я насчитал пять машин, они выстраивались в ряд, готовясь к погоне, их двигатели ревели. Грей был где-то там, зажимая раненое плечо, стоял у ворот и орал, указывая в нашу сторону.
— Шут, в башню! — заорал я, перекрывая рёв мотора. — КПВТ! Задай им дискотеку, пока они не наделали в нас дырок!
И верно, часть пикапов была с ДШК в кузове. Двенадцатый калибр мог доставить нам серьезные проблемы.
Шут рванул к башенному люку, вскарабкался наверх, и через секунду я услышал, как жужжит башня. Затем заговорил крупнокалиберный пулемёт. Короткие тяжелые очереди били по пикапам, и я видел, как первый из них, получив очередь в носовую часть, задымился, а затем, почти сразу взорвался.
— Женька, давай, жми! — заорал я, хватаясь за поручни. — Они просто так не отстанут!
Смирнов дал газу, и БТР рванул вперёд, тяжело подпрыгивая на камнях и ухабах. Мы неслись по каменистой дороге, и я видел, как сзади остались четыре пикапа. Они вились за нами, как стая ос, и я слышал, как пули визжат над головой, пробивая воздух. Шут в башне поливал их из КПВТ, но в этот момент с одного из из пикапов, кто-то жахнул из подствольного гранатомёта. выстрелил. Я услышал оглушительный взрыв, ударило по ушам. Через несколько секунд этот звук повторился. Башня странно зажужжала, затем что-то хрустнуло. Ее заклинило. Шут, зажимая уши, буквально вывалился оттуда, ударившись головой о внутренную переборку.
— Шут! — заорал я, хватая его за ноги и вытаскивая в десантное отделение. — Ты как⁈