Мы вытащили Герца из БТР и уложили на землю. Я прижал ладонь к ране, чувствуя, как кровь сочится сквозь пальцы, и я сжимал её, стараясь остановить поток. Шут держал его за руку, сжимая зубы, чтобы не закричать.
— Ты слышишь, Герц? — сказал я, наклоняясь к его уху. — Мы тебя спасём! Меня с того света вытащили и тебя достанем! Мы не дадим тебе умереть! Держись, слышишь⁈
Через несколько минут послышался шум мотора, и на дороге показался сильно потрепанный военный УАЗ. Афганские медики быстро переложили Герца на носилки, начали суетится. Старший медик, хмурясь, сказал:
— Рана очень тяжёлая. Нужна срочная операция. Мы доставим его в Кабул, в госпиталь.
— Спасите его! — крикнула Лейла, и её голос едва не сорвался на рыдание…
Глава 4
Новые подробности
Медик поднял на меня глаза, ожидая моего решения.
Он как-то сам определил, что я командир. И выбор должен был сделать именно я.
Выбора у меня не было — Герц до советского госпиталя просто не дотянет. Афганская медицина после войны была серьезно пересмотрена, строились государственные медицинские учреждения, медперсонал отправлялся в СССР на обучение, курсы повышения квалификации. Конечно, нельзя вот так взять и за два года перестроить то, что складывалось десятилетиями. Но тем не менее, была заложена серьезная основа для того, чтобы выводить систему здравоохранения на недостижимый ранее уровень.
Глядя на врача, я ощущал его профессиональную тревогу, которая не сулила ничего хорошего. Либо нам продолжать вызывать своих и ждать вертолет, либо доверить жизнь связиста афнаским медикам. Медлить было никак нельзя.
— Рана очень тяжёлая, — словно подталкивая к правильному решению, повторно произнес он. — Пуля застряла глубоко под рёбрами, задела печень и, возможно, лёгкое. Он продолжает терять много крови, давление падает. Без операции никак. Не переживайте, мы бысро доставим его в Кабул, прямо в госпиталь, где есть все необходимое. Дорога займет минут тридцать. Если он выдержит — у него будет шанс. Если нет…
Он не договорил, но я и так всё понял.
— Он выдержит! — сказал я, посмотрев на лежащего на носилках связиста. Тот был бледен. — Делайте всё, что можете. Если нужно, заплатим!
— Никаих денег не нужно! — вдруг произнес он. — Моя семья жива лишь потому, что русские солдаты защищали нашу землю!
Я кивнул. Он тут же дал команду санитарам выдвигаться.
Медики быстро переложили Герца в их транспорт, и я увидел, как его тело безвольно качнулось, когда они подняли его. Голова свесилась набок, и Лейла, стоявшая рядом, схватила его за руку, не давая ей упасть.
— Осторожно! — крикнула она, и в голосе её ощущалось волнение. Сама выглядела плохо, но сейчас на себя ей было плевать. Что ни говори, а группа «Зет» давно уже стала ей как семья. Почему Шут и остальные потащились в Афган выручать Лейлу? Да потому, что она сделала бы тоже самое для любого из нас! И это не изменить, это где-то внутри каждого из нас.
— Все будет хорошо! — ответил старший медик, но я видел, как его руки дрожат, когда он накладывал герметичную повязку. Он понимал, что именно ему досталась роль человека, который будет удерживать жизнь тяжелораненого бойца здесь и сейчас.
— Я еду с ним! — сказала Лейла, и в её голосе не было сомнений. Она тут же забилась в УАЗ, не сводя с него глаз.
— Лейла! — произнес Шут.
— И не спорь! — перебила она Пашу. — Мои связи помогут решить многие вопросы, даже в Кабуле.
— Хорошо, езжай, — сказал я ей. — Мы будем в Кабуле через пару часов. Не дай ему умереть!
Она кивнула, и я увидел, как по её бледной и грязной щеке скатилась слеза, оставляя мокрую полосу. УАЗ взревел двигателем, тронулся с места, подняв облако пыли.
Шут подошёл ко мне, положил руку на плечо.
— Гром, он выживет! — решительно сказал он, и в его голосе я слышал не только надежду, но и уверенность. — Он крепкий орешек, организм молодой!
— Знаю, — ответил я, но внутри всё сжалось. — Иначе и быть не может! Все, Смирнов! Если наш бронетранспортер на ходу, то заводи его! Направляемся в Кабул!
— Топлива мало осталось, — ответил Смирнов, вылезая из люка. — Эта дура его жрет просто безмерно! Но дотянуть должны!
— Дотянем! — сказал я, забираясь в десантное отделение. — Обязательно дотянем!
Мы медленно тронулись. БТР-80 серьезно пострадал, скрипел, лязгал, двигатель работал с перебоями.
Дорога до Кабула заняла почти два часа. Мы петляли по горным серпантинам, и каждый ухаб отдавался в груди, как удар. Я сидел на кресле позади Женьки и молчал. Шут тоже молчал, только Смирнов иногда ругался, когда БТР начинал чихать.