— Хозяин… — колдун подумал, а потом сказал: — У тебя больше нет хозяина. И я не хочу называть тебя Выдрой. Это нелепо и смешно. Давай придумаем тебе другое имя. Какое тебе нравится?
Я смущенно пожала плечами, но потом спохватилась, что колдун это не видит, и произнесла:
— Н-не з-знаю…
— Тогда я буду звать тебя Сильвией, — решил он. — Это красивое имя, и мне кажется, оно тебе подходит. Кстати, меня зовут Элейв, а того старого ворчуна — Килби. Он считает себя моим слугой, но на самом деле, он мой друг. Хороший человек, хоть и скучный, как сто гусениц. Больше здесь никого нет. Тебе некого бояться.
Как будто колдуна и его слуги бояться не надо. Ага.
Элейв. Вполне человеческое имя. Только к чему мне обращаться к колдуну по имени?
А он снова заговорил:
— Итак, Сильвия. Сколько тебе лет?
— Н-не з-знаю… — промычала я. — Н-наверное, д-двадцать п-пять…
— Тебе восемнадцать, — уверенно произнёс колдун.
— Откуда вы знаете? — я украдкой взглянула на себя в серебряное зеркало.
Оно неясно отразило меня, но — восемнадцать? Дочери булочника столько. Её совершеннолетие праздновали в этом году. Но мне кажется, я выгляжу старше, чем она.
— Я ведь колдун. Определяю то, что не видно взору. Тебе восемнадцать, и родилась ты в весенний месяц, под знаком белки.
— Г-господин, д-думаю, вы ошибаетесь, — возразила я. — Я в-выгляжу с-старше.
— Колдуны не ошибаются, — повысил он голос. — То, что ты выглядишь старше, означает, что твоя жизнь была не из лёгких. Мне, вот, сколько дашь на вид? — спросил он вдруг, поглаживая бороду.
— П-пятьдесят? — спросила я неуверенно.
Будто я к нему приглядывалась!
Он еле заметно усмехнулся и сказал:
— Мне тридцать три. Непохоже, верно?
— У в-вас б-была н-нелёгкая жизнь? — поинтересовалась я.
— А вот это не твое дело, — сказал он. — Не это должно тебя сейчас заботить. Ты умеешь читать и писать?
Я подумала и честно призналась:
— Н-не з-знаю…
— Это надо проверить. Посмотри, где-то тут должна быть книга. Открой её.
Книги были на столе. Я подошла, покапала воском прямо на стол и поставила свечу, чтобы не мешала. Подсвечников в этой комнате не было. Но и то верно — зачем свечи слепому?
Я взяла одну книгу — она оказалась тяжёлой, в красивом серебряном переплёте, и хотела открыть, но тут взгляд мой упал на кровать, и я увидела в тени полога кожаные наручники. У изголовья. Прикреплённые к серебряным кроватным столбикам.
Наручники были потёрты, так что сразу видно, что ими часто и по назначению пользовались.
Сердце у меня сразу ухнуло куда-то в пятки, а потом застучало так бешено, что даже в висках отдалось. Видели мы такое в трактире Толстяка Торстена. Многим постояльцам нравилось так развлекаться с «дочками». Правда, и платили за подобное в четыре раза больше, чем за обычную ночь.
Всё ясно с колдуном. Развратник. Наверное, любит истязать женщин. Вот и купил меня, потому что мне некому пожаловаться. Вот и выспрашивал про родственников.
— Что остановилась? — тут же спросил колдун и склонил голову, прислушиваясь. — Ты здесь, Сильвия?