— В-вы н-не с-с-с… — я пыталась выговорить «не слепой», но язык не слушался.
Колдун некоторое время терпеливо ждал, потом улыбнулся и покачал головой:
— Слепой. Просто я довольно долго живу здесь и знаю, что где стоит. Но ты не ответила. Видела, как я превратил стол в серебро?
— Д-да, — обречённо выдохнула я.
— Это потому что всё живое, к чему я прикасаюсь — люди, деревья, растения — всё становится серебряным. Камни не превращаются в серебро. И железо. Они неживые.
— Угу, — согласилась я.
Он и меня хочет превратить в серебряную статую? Но хотел бы, так превратил бы там, как превратил трактирщика, его жену и остальных…
— Всё, к чему я прикасаюсь, становится серебром, — повторил колдун и заговорил медленно и чётко, будто говорил с ребенком. — Превращается независимо от моего желания. Однажды я обнял очень дорогого мне человека, моего друга, который спас мне жизнь. И он превратился в серебряную статую. Я этого не хотел.
— Т-те с-статуи в л-лесу… В-вы т-тоже о-о-о… — я силилась сказать, но не получалось.
— Нет, их не обнимал, — колдун усмехнулся углом рта, но усмешка получилась мрачная. — Я даже не знал, что эти люди зашли в лес. Наверное, они попали под серебряный дождь, поэтому стали такими. Иногда из-за меня идёт серебряный дождь. Когда мне особенно тоскливо. Дождь тоже превращает в серебро всё живое. И это тоже происходит против моей воли. Потому что мы не можем управлять своим сердцем и не можем запретить ему грустить. Но ты не услышала меня? Всё, к чему я прикасаюсь, становится серебром. Независимо от моего желание. Всё и все, — он выделил это голосом.
Всё и все… Всё и все… Ну, ясно. Я это видела сама…
Тут что-то словно щёлкнуло у меня в голове. Я невольно дёрнула рукой, и горячий воск пролился мне на руку. Правда, боли я почти не заметила, потому что меня поразила внезапная мысль: я-то не превратилась. Я не стала серебряной болванкой. А ведь прикасалась к колдуну сегодня днём, в лесу. Когда приняла его за бродягу и хотела увести из леса.
— А-а к-как ж-же… — я боролась с проклятым заиканием и наконец-то с трудом выговорила: — А я?!.
— Как видишь, на тебя серебряная магия не действует, — усмехается колдун. — Так может, надо узнать, почему?
— И-и… п-почему?
— Сам не знаю, — он пожал плечами. — Но постараюсь узнать. Ты совсем ничего не помнишь о прошлом? Кто твои родители? Откуда ты?
— Н-не п-помню… — призналась я, потихоньку перестав бояться.
Если у меня есть сила противостоять колдуну, то… то всё не так уж и ужасно! Если попробовать отобрать у него ключ?
— Д-думаю, у м-меня н-никого н-нет, — я даже шмыгнула носом, чтобы получилось пожалостливее. — Н-никто н-никогда м-меня не и-искал.
Не искал, верно. Но ведь у меня, наверняка, были отец и мать. Никто не приходит в этот мир без отца и матери. И кто же они, если я смогла преодолеть такие могущественные чары?..
Колдун некоторое время молчал, и между его бровей залегла морщинка. Потом он сказал:
— Я помогу узнать о твоей семье.
— П-правда? — это вырвалось против моей воли, и я поморщилась, потому что спросила это с такой надеждой…
Будто поверила.
Кому тут верить? Колдуну, который за один день расправился с пятью людьми?
— Правда, — кивнул он. — Но не сейчас. Это очень сложное колдовство. Нужно время. Как тебя зовут?
Он уже спрашивал об этом, если что.
— В-выдра, — повторила я и впервые застыдилась этого прозвища.
— Странное имя. Никогда такого не слышал.
— Н-не им-мя. Х-хозяин н-назвал.