– Потому что если мы продолжим, Дмитрий Александрович, то я скажу что-то, что вам крайне не понравится, и вы перейдёте черту. Затем я, не стерпев, перейду черту, и вы заявите, что таким нахальным, дерзким и невоспитанным особам не место подле Даши. Дадите мне расчёт, и в результате пострадает невинный ребёнок.
Чего я не ожидала, так это того, что в тёмных глазах Строганова вспыхнет нешуточный азарт, а губы предательски задрожат, сдерживая довольную улыбку.
– Это даже интересно. Выговоритесь, Ольга Георгиевна. Обещаю, вам ничего за это не будет.
Точно?
Или блефует?
Ладно.
Сам напросился.
Я посмотрела ему прямо в глаза и у меня внутри будто плотину прорвало:
– Не знаю, что вы себе напридумывали, Дмитрий Александрович, но я берегу и ценю свою репутацию, несмотря на усилия отдельных личностей. Мне, знаете ли, тоже не понравилось поведение Михаила Васильевича, но я не слабая девушка, которая не способна дать нахалу отпор. Да, меня застали врасплох, но зайди вы на секунду позже, то увидели бы совершенно другую картину и вообще! Определитесь уже – я для вас наивная душа, которая не способна распознать соблазны, или излишне самоуверенная особа?
Словесный поток закончился. Воздуха в лёгких почти не осталось, как с губ само соскочило:
– И вообще, он не в моём вкусе!
Строганов молча поднялся из-за стола и подался вперёд, опираясь ладонями на столешницу. Медленно, хищно ухмыльнулся и вкрадчиво спросил:
– Тогда кто же в вашем вкусе, Ольга Георгиевна?
Глава 57
Несмотря на то, что нас разделял его рабочий стол, Дмитрий Александрович был слишком близко. Так близко, что я чувствовала, как его горячее дыхание касается макушки, а в глазах пляшут опасные огоньки.
Именно сейчас он был не нанимателем. Нет, не просто хозяин дома, его превосходительство, а чертовски привлекательный мужчина.
И он явно меня провоцировал. Знал, что делает, и давал отчёт каждому своему слову. А моё тело, предательски откликаясь, было готово выбросить белый флаг.
Сдаться ему на милость, признавая поражение.
“Ну уж нет, – приказала я себе, жалея, что не могу похлопать себя по щекам, чтобы прийти в чувство. Он не дурак – понял бы, для чего я это делаю. – Я не позволю своими руками разрушить собственную жизнь.”
Я нервно мотнула головой, сбрасывая сладкое, дурманящее ощущение. Резко выдохнула аромат его одеколона с едва слышимым отголоском дегтярного мыла и выпрямила спину.
– В моём вкусе – работа, ваше превосходительство, – ответила ему приторно-вежливым голосом. Чтоб знал – я не безголовая девица и могу себя контролировать. – Надёжная, уверенная и честная работа, которая включает в себя добрую, хорошую воспитанницу. Искреннюю в своих чувствах, иногда капризную. В меру, естественно. А главное – не задающую неудобных вопросов и не препарирующая мою душу. Понимаете, о чём я?
Строганов прекрасно понимал и от этого молчал.
Лишь потом позволил себе одобрительно усмехнуться, но вот искру разочарования в тёмных глазах скрыть не получилось.
– Понимаю, – тихо ответил он и, деликатно откашлявшись, вновь опустился в кресло.
Кожаная обивка мягко скрипнула, принимая на себя вес мужчины, и он снова взял в руки мой отчёт.
– Что насчёт французского? – голос его звучал на удивление ровно, словно между нами не было и намёка на провокационный разговор.
– В детской есть учебники, но одной мне не справиться. Нужен учитель.
– Понял, – кивнул его превосходительство. – Займусь.
– Английский у Даши идёт неплохо, – продолжила, радуясь, что напряжение постепенно улетучивается. – Мы с ней каждое утро запоминаем одно-два новых слова.
Дмитрий поднял на меня глаза.