Византийский мир : Византийская цивилизация. Том 3 (1950): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Родившийся около 800 года в фессалийском селении, Лев выучил грамматику и стихосложение в Константинополе, но именно в провинции, на острове Андрос, один учёный посвятил его в философию, риторику, арифметику. Вернувшись на материк, он ходил из монастыря в монастырь, посещая библиотеки, и иногда удалялся в горы, погружённый в свои размышления [2177]. Так он изучил все науки εἰς ὄκρον, исчерпывающим образом, и, как только начал преподавать в Константинополе, его репутация вскоре распространилась. Один из его учеников, которому он преподал геометрию, став секретарём стратига, был взят в плен в битве арабами и достался как раб эмиру Мамуну, сведущему в эллинских науках и особенно искусному геометру. Пленник, узнав об этом, дал ему знать, что он также знает эту науку. Мамун подверг его испытанию и, удивлённый правильностью его ответов, захотел узнать, кто был его учитель. Как только он узнал, он послал грека в Константинополь с письмом, в котором приглашал Льва приехать преподавать в халифат. Получив письмо, Лев счёл благоразумным передать его логофету Феоктисту [2178], и таким образом император Феофил узнал о существовании Льва: он убедил его остаться в Византии [2179].

Чтобы лучше удержать его, Феофил велел посвятить его в архиепископы Фессалоникийские, но он должен был быть низложен, как иконоборец, при регентстве Феодоры патриархом Мефодием [2180].

Университет Варды. – Ошибочно считать университет, организованный кесарем Вардой в 863 году, новым учреждением. После смерти Феофила логофет Феоктист продолжал заботиться о его университетском основании. Он вернул из Фессалоники Льва Математика, который, хотя и был смещен с поста архиепископа, возобновил свое преподавание, вероятно, во дворце Магнавры [2181]. Среди его учеников был будущий апостол славян Константин, а коллегой, вероятно, был Фотий. Константин изучал у них диалектику и философию и, завершив обучение, благодаря Феоктисту был назначен библиотекарем Святой Софии, а затем «был поставлен обучать философии местных жителей и иностранцев» [2182].

Только в 863 году, через семь лет после убийства Феоктиста, Варда провел свою реформу [2183]. Она заключалась, по-видимому, в сосредоточении публичного преподавания в Магнавре, в передаче руководства им вместе с кафедрой философии Льву Математику и в создании для его учеников кафедр геометрии, астрономии, грамматики, занятых соответственно Феодором, Феодегием и Кометой [2184].

Жизнеспособность Университета Варды. – Историк Генесий, принадлежавший к кругу ученых, собравшихся вокруг Константина Багрянородного, показывает преемственность между Университетом Варды и университетом его времени [2185].

Лев Математик был еще жив при Василии I. Неизвестно, когда он прекратил преподавание, но один ученик Фотия, бывший также и его учеником, Арефа, митрополит Кесарийский, по-видимому, слушал одну из его лекций о VI книге Евклида [2186]. Сам Арефа, еще живший в 932 году, преподавал философию и имел учеником Никиту Пафлагонского, чья ученая слава дошла до императора Льва VI, который велел его разыскать, чтобы наградить [2187].

Здесь у нас есть доказательство интереса, который государи непрерывно проявляли к наукам. Лев VI реорганизовал преподавание права, которое отныне включало два класса преподавателей: дидаскалов, ответственных за общее образование, энкиклиос пайдевсис [2188], необходимое будущим юристам, и пайдодидаскалов-номиков, профессоров собственно права, которым надлежало преподавать 40 титулов Прохирона Василия и 60 книг Василик. Обе группы профессоров входили в корпорацию нотариев и вместе с ними образовывали избирательную коллегию, выбирающую обладателей кафедр [2189].

В X веке Константин Багрянородный является истинным представителем энциклопедического образования, которое давалось в школах [2190]. Если верить предисловиям адресованных ему сочинений, он возродил преподавание, которое умирало при правительстве Романа Лакапина [2191]. Здесь есть некоторое преувеличение. Правда же в том, что он развил преподавание своей личной деятельностью, стремясь набрать самых ученых профессоров и собрав вокруг них студентов [2192], которыми он сам занимался и которых допускал в свой дворец и к своему столу. Среди них он выбирал высших чиновников и даже епископов [2193]. Все дисциплины были представлены в этом Университете, но кажется, что наряду с риторикой там изучали в основном практические науки, квадривиум, право и медицину [2194].

Организация Багрянородного сохранялась еще при Иоанне Цимисхии (969–976), о чем свидетельствует приглашение, направленное этим василевсом Пантелеону, главе армянских докторов, приехать диспутировать с философами и учеными Константинополя [2195]. Со времен основания Феофилом около 830 года императорское преподавание продолжалось без перерыва почти полтора века.

Школьная организация. – Немногие, к сожалению, редкие свидетельства информируют нас о ее организации.

Сам выбор помещений показывает заботу императоров о преподавании. При Феофиле это церковь Сорока Мучеников [2196], затем дворец Магнавры [2197], который остается центром Университета. Согласно глоссе Палатинской Антологии, в начале X века преподавание велось в пристройках Новой церкви Василия Македонянина [2198].

Картина в мадридской рукописи Скилицы изображает одну из этих школ, в зале, украшенном аркадами и колоннами: слева ученики (μαθηταί) сидят вокруг длинного стола, уставленного открытыми книгами; на верхнем конце восседает учитель, делающий ораторский жест. Справа другие ученики, стоя, с книгой в руке, беседуют или дискутируют с двумя философами (οἱ φιλόσοφοι), сидящими на троне [2199].

Преподавания были распределены иерархически: на вершине – магистерские кафедры, тронные дидаскалии, затем ассистенты, магистры конференций, οἱ ἐν τῇ συνεδρίᾳ τοῦ διδασκάλου (заседатели или ассистенты профессора), звание, которое могло быть пожаловано хорошему студенту [2200]. Директором, подлинным ректором Университета, всегда был профессор философии [2201]. При Багрянородном обладатели магистерской кафедры носили титул καθηγητής (кафигитис, директор) и имели право на официальные костюмы [2202].

Их отношения со студентами иногда были сложными. Например, при Романе Лакапине студент из Трапезунда, Авраамий, приезжает завершить свое образование в Константинополь. Ученик Афанасия, одновременно профессора и ректора Университета (Κοινός διδάσκαλος), он делает такие быстрые успехи и приобретает такой авторитет среди своих соучеников, что те избирают его профессором и добиваются у василевса утверждения их выбора [2203]. В результате студенты массами идут на курс Авраамия, а Афанасий оказывается с немногими слушателями. Из уважения к своему учителю Авраамий хочет отослать к нему своих учеников, но те отказываются его покинуть. Ни ректор, ни сам василевс не могут прекратить забастовку. Преподавание Авраамия тогда переносят в отдаленное помещение: студенты следуют за ним. Измученный Авраамий, уже ведший жизнь аскета, оставляет свою кафедру и становится монахом. Под именем Афанасия он должен был реорганизовать монастыри Афона [2204].

Об упражнениях и школьных степенях мы узнаем, что некоторые испытания предназначались для получения степени. Так обстояло дело с переводом Деяний 42 мучеников Аморийских, сделанным Софронием Аморийским, впоследствии архиепископом Кипрским, который, согласно его предисловию, должен был прочесть его в аудитории (акроатерионе) [2205].

Титул философа, по-видимому, был одной из таких степеней. Его носят Лев Математик, один из его учеников с тем же именем [2206], Константин, будущий апостол славян, император Лев VI, Никита Пафлагонский, жившие в ту же эпоху. Он фактически соответствует нашему слову «доктор» и вызывает представление о мудрости, термине-синониме науки.

Чтение и комментирование древних авторов уже занимало большое место в общем образовании (энкиклиос пайдевсис), и литературное преподавание двигалось к гуманизму. Игнатий, диакон и скевофилакс (хранитель сокровищницы) Святой Софии, перелагал в стихи басни Эзопа [2207]. Константин Кефала, протопаппас Дворца в 917 году и главный составитель Палатинской Антологии, якобы объяснял в Новой церкви эпиграмму, взятую из Венка Мелеагра [2208].

Затмение Университета. – После Иоанна Цимисхия у нас больше нет никаких свидетельств о существовании публичного преподавания до 1045 года [2209]. Василий II, ум превосходный, но прежде всего воин и человек действия, по-видимому, не имел ни времени, ни желания интересоваться науками. Пселл удивляется, что при правлении императора, так презиравшего науку, было так много замечательных риторов и философов. Образование было даже довольно распространено. Люди, такие как император Роман Аргир (1028–1034), обладавший греческой и латинской культурой [2210], или Михаил Атталиат, считавший Константинополь метрополией знания [2211], получили обширное образование. Молодые провинциалы продолжали приезжать завершать свое образование в императорский город, но только частные школы давали тогда науку.

Частные школы. – Около 1028 года Иоанн Мавропод, приехавший из Клавдиополя в Киликии, открыл на свой страх и риск школу в Константинополе. Неизвестно, как он сам получил образование, но он обладал энциклопедическими знаниями. Профессия была тяжелой, и в стихах, обращенных к своему дому, он жалуется, что провел много дней и ночей в разговорах [2212]. В его школе было несколько дидаскалов, и он не требовал от своих учеников никакого вознаграждения. Преподавание было преимущественно устным и заключалось в дискуссиях между учителями и учениками. Там не всегда царил идеальный порядок, и роль Мавропода заключалась главным образом в том, чтобы навязать свой арбитраж, исправляя взгляды одних и других, что в конце концов его изнуряло. «Я бледнел, – говорит он, – среди писаний и чтений» [2213].

Его самым блестящим учеником был Пселл. До этого у него были другие учителя, но они требовали от учеников высокого вознаграждения; он должен был прервать учебу, чтобы найти доходное занятие и иметь возможность ее продолжать [2214]. Наконец он нашел школу Мавропода, где и завершил свое образование. Там он подружился с Константином Ликудем, известным юристом, которого Михаил V взял в министры, с Никитой Византием, Иоанном Ксифилином из Трапезунда, Иоанном Патрикием. Эти студенты, уже взрослые и многие из них имевшие должности, давали взаимное обучение, обмениваясь знаниями, но Пселл, преподававший философию Патрикию, превосходил их своей эрудицией [2215].

Эти частные учителя давали своим ученикам солидное, но неполное образование. Их усилиям недоставало немного больше связности и руководящей идеи. Воцарение Константина Мономаха положит конец этой ситуации.

Восстановление публичного преподавания. – Своим прошлым и легкомысленным характером этот император, казалось, мало был предназначен для этой задачи, но «он искал науку или, скорее, тех, кто ее преподавал… Сам он лишь слегка прикасался к ней» [2216]. На самом деле он прежде всего стоял на политической и административной точке зрения: он хотел, чтобы государством управляли образованные люди, в противоположность военной аристократии, которой он боялся [2217]. Высшее образование должно было вновь стать, следуя самой мысли, которая обусловила его создание и последующие реформы, питомником администраторов и государственных мужей.

Поэтому было необходимо прежде всего реорганизовать юридические науки. Новелла 1045 года создала номофилакса (хранителя закона), консерватора Юридической библиотеки (текстов Corpus juris), директора Школы права. Занимая высокое место в императорской иерархии, несменяемый сановник, обеспеченный годовым жалованьем в 4 литры и различными преимуществами, он должен был превосходить всех юристов и не бояться трудов, связанных с такой высокой должностью. Иоанн Ксифилин, илллюстриос и судья Ипподрома, стал первым обладателем этой должности [2218].

Константин IX разместил Школу права (διδάσκαλοι τῶν νόμων) в монастыре Святого Георгия в Манганах. Обучение было бесплатным для всех; богатые студенты могли делать подарки профессорам, но без претензии на малейшую привилегию. Ранги присваивались по заслугам. Итогом обучения был сертификат, выдаваемый номофилаксом и требовавшийся от всех кандидатов на должности нотариусов или адвокатов [2219]. От студентов требовалась величайшая посещаемость, но у них были каникулы, совпадавшие с каникулами Факультета философии, и они праздновали 25 октября день своих покровителей, святых нотариев Маркиана и Мартирия, организуя веселые процессии, не всегда свободные от беспорядков [2220].

Факультет философии. – Не известен акт основания Факультета философии, который был создан одновременно с Факультетом права и имел директором Пселла, получившего титул консула философов, ὕπατος τῶν φιλοσόφων [2221]. Этот титул, уже носившийся до него [2222], тем не менее является новшеством в XI веке: над теми, кто получил, как мы видели, степень философа [2223], создается сановник, занимающий в императорской иерархии место, аналогичное месту номофилакса. Консул философов является, таким образом, главой ордена, который включает наиболее выдающихся эрудитов Византии, философов Сената, который и присваивает им этот титул. «И я также занимаю высокий трон не менее твоего», – пишет Пселл патриарху Керуларию [2224].

Факультет философии, который Пселл называет Гимнасием, γυμνάσιον, включал две магистерские кафедры: грамматики, вверенной Никите, и философии, занимаемой Пселлом. Согласно похвальной речи, которую он произнес в честь Никиты, оба преподавания велись под одной крышей, в церкви Святого Петра [2225].

Пселл оставил нам очень живое описание функционирования этих школ. Далеко за полночь учитель готовит урок на завтра. На рассвете он уже за книгами, затем отправляется в гимнасий. По пути он встречает студента, с книгами в складках одежды и повторяющего урок вслух. При входе профессора хорошие ученики встают и налагают молчание на своих товарищей. Профессор занимает свою кафедру и, опершись подбородком на руку, осматривает учеников, сидящих на скамьях. Есть опоздавшие; другие забыли день урока или не приходят в дождливые дни. Урок наконец может начаться, после того как учитель излил свою желчь на ленивых школяров. Преподавание заключалось в ответах на вопросы, задаваемые учениками, следуя платоническому методу. Пселлу с трудом удавалось добиться, чтобы это были по определенным проблемам, а не как попало. Ученики писали на табличках или пергаментах на коленях. Они также делали письменные работы, план, переходы, выражения которых критиковал профессор [2226]. Будучи очень добрым, Пселл брал отдельно тех, кому трудно было следовать за уроками, и даже помогал своими деньгами малоимущим студентам [2227].

Программы преподавания. – Метод преподавания по-прежнему заключался в комментариях древних авторов, но более разнообразным образом. Первый цикл включал изучение грамматики или орфографии, под руководством Никиты, который считал ее основой науки. Надо, впрочем, отдавать себе отчет в том, что термин «грамматика» был гораздо более всеобъемлющим, чем обычно. Это было полное обучение разнообразным знаниям, основанное на чтении шедевров античной литературы [2228]. Оно включало изучение алфавита и его изобретения Кадмом [2229], древних диалектов, фонетики (тон и акценты), синтаксиса (роль подчиненных предложений в фразе, местоимения и частицы), словаря, употребительных слов и различных значений (семантика). Эти исследования дополнялись объяснением греческих авторов, не только грамматическим, но литературным и даже аллегорическим.

Поэмы Гомера занимали большое место в этих чтениях [2230]. Никита находил в них моральные аллегории. Скованный Арес олицетворял страсть, сдерживаемую силой речей. Родина, дорогая узникам Цирцеи, – это небесный Иерусалим, от которого нас отдаляют обманчивые наслаждения удовольствия, превращающие нас в животных. Наряду с Гомером греческие поэты и особенно лирические авторы, стихи которых имели моральный смысл, Архилох, Пиндар и т. д., также давали тексты для объяснения [2231].

Пселл оставил себе самую тяжелую задачу. Мы уже знаем всеобъемлющий смысл, который он придавал философии, не отделяя ее от риторики [2232], специальной кафедры которой в школе Святого Петра не существовало. Он был, таким образом, ритором и философом, но важность его преподавания проистекала из его усилий формировать гуманистов и примирять языческую мораль с христианством. Он призывал своих учеников изучать светских авторов ради лучшего понимания христианской религии [2233].