Византийский мир : Византийская цивилизация. Том 3 (1950): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Для простых смертных практики имели в распоряжении терапевтические справочники [2129], но рядом с научной медициной, магические практики должны были быть весьма распространены. Болонская рукопись заполнена медицинскими формулами рядом с магическими формулами, иностранными словами магического характера, химическими знаками [2130].

Глава XIII. Просвещение.

Без какого-либо перерыва, публичные школы конца античности продолжали свою деятельность в Восточной империи, и подобные школы были созданы в Константинополе.

Несколько оригинальных черт характеризуют эти учреждения. Важнейшая – отделение светского обучения, унаследованного от языческой традиции, от религиозного, первое организовано государством, второе – Церковью.

С IV по XV век в Константинополе существует императорский Университет, связанный с эллинистической и римской традицией (основания Лагидов в Александрии, Марка Аврелия в Афинах). В нём преподают изящную словесность, науки и философию, но не богословие. Провинциальные школы того же рода содержались муниципалитетами, и существовали также частные школы.

Религиозное обучение было монополией Патриаршей школы, учителя которой принадлежали к клиру Святой Софии и которая восходила к школам апологетики, основанным во II и III веках в больших метрополиях, в Риме, Карфагене, Антиохии, Александрии, Эдессе и т.д.

Наконец, школы, организованные в монастырях, были предназначены для послушников.

Другая черта, общая всем этим видам обучения, в том, что их цель отнюдь не была бескорыстной. Императорский Университет готовил юристов и чиновников, способных составлять акты правильным языком и по правилам логики, отсюда место, занимаемое риторикой и диалектикой в его преподавании. Епископы часто набирались из его профессоров и студентов. Патриаршая школа была прежде всего школой апологетики и христианской пропаганды. Монастырские школы ставили целью устранить из обучения всякий след языческого эллинизма и формировали почву, наиболее благоприятную для расцвета мистицизма, в резком противостоянии классическому образованию.

В Константинополе исходной точкой государственного обучения был Университет, основанный Константином на Капитолии в 330 году. Его профессора были отчасти язычниками, как Либаний, призванный Констанцием, и Фемистий, чьё преподавание началось в 344 году и который был префектом Города при Феодосии I [2131]. Грамматик Эванфий, умерший в 360 году, был заменён африканцем Харисием [2132].

Университет Феодосия II. – Основание Феодосия II на Капитолии есть, следовательно, реорганизация и расширение университета Константина. Эдикт от 26 февраля 425 года [2133] создаёт аудиториум, который будет включать 31 кафедру, 16 греческих и 15 латинских: Грамматика (10 греческих, 10 латинских); Риторика (5 греческих, 3 латинских); Философия (единственная кафедра, греческая); Право (2 латинских кафедры). Кандидаты на профессуру будут сдавать экзамен перед Сенатом. Они будут иметь ежегодное жалованье и после 20 лет службы станут комитами первого ранга. Наконец, этот аудиториум будет иметь монополию на государственное обучение. Фактически, среди профессоров находилось несколько эллинов (язычников) [2134], и обучение оставалось двуязычным до конца VII века.

Государственное обучение, реорганизованное таким образом, выжило, так или иначе, после своего основания до последних дней Византии. К сожалению, нет никаких источников, которые позволили бы восстановить его историю на протяжении этого тысячелетия. По меньшей мере, его реорганизация несколько раз императорскими законами показывает, что это учреждение иногда приходило в упадок и находилось как бы в спячке. Его периодическое возрождение тем более примечательно. Никогда императоры не переставали интересоваться высшим образованием и делать из него подлинный очаг эллинизма.

Как показал Фукс [2135], за недостатком источников, непосредственно нас информирующих, детали, данные светскими или религиозными биографиями об образовании будущих святых и людей всякого состояния, позволяют установить пересечения и сопоставления, которые сообщают нам о школьной жизни и программах обучения. Хотя многие пункты сомнительны, можно таким образом восстановить историю школ Константинополя в общих чертах.

Государственное обучение в провинции. – Последним среди великих университетов Востока, константинопольский вскоре затмил их славой своих учителей и качеством обучения.

В Александрии Мусейская Академия [2136] преподавала тривиум, квадривиум, философию, право, медицину. В IV и V веках многие её учителя были язычниками или монофизитами. Мы уже отмечали интерес преподавания Филопона, одного из её самых известных учителей.

Университет Бейрута был знаменит прежде всего своей Школой права, упоминаемой уже в III веке. В IV и V веках, под названием Auditoria, он находился в зависимости от собора [2137]. Он был особенно процветающим в V веке, и его учителя, известные своей юридической наукой, получили пышный титул вселенских учителей [2138].

В Афинском университете режим, восходящий к Марку Аврелию [2139], сохранился в основном в V веке, но четыре кафедры философии имели всё меньше учеников [2140]. Кафедра риторики привлекала наиболее многочисленных слушателей [2141]. Её посещали такие студенты, как Василий Кесарийский, Григорий Назианзин, в то же время что и будущий император Юлиан. Плутарх, сын Нестория, обновил подлинно государственное обучение в Афинах, основав там третью неоплатоническую школу, независимую от государства и в то же время центр язычества. Один из его учеников и преемников, Прокл, не довольствовался тем, что давал пять уроков каждый день, но, будучи поборником политеизма, он ввёл в свою школу тайную религию, заимствованную из халдейских оракулов, со своей литургией множественных обрядов и строгой моралью. Он умер в 485 году, после того как подготовил учеников, которые были последними неоплатониками [2142].

Государственное обучение при Юстиниане. – Относительная беспристрастность, проявлявшаяся до тех пор государством, прекратилась с Юстинианом, который запретил преподавание еретикам, самаритянам и язычникам [2143], затем в 529 году приказал закрыть неоплатоническую школу в Афинах, приходившую в упадок после смерти Прокла и ставшую своего рода языческим монастырём [2144]. Некоторые её учителя, самым непримиримым из которых был Дамаский, добровольно удалились в изгнание в Персию, где были хорошо приняты Хосровом, но не смогли приспособиться к новым условиям жизни. Они вернулись в Империю, но по договору, который он заключил с Юстинианом в 532 году, царь Персии добился обещания, что они не будут подвергаться дурному обращению и их не будут принуждать принять христианство [2145].

С другой стороны, внимание Юстиниана обратилось главным образом на реорганизацию юридического образования. Эдикт 529 года упразднил, наряду с философской школой, юридический факультет, созданный в Афинах в V веке [2146]. Конституцией «Omnem», адресованной восьми профессорам права, из которых четверо из Бейрута (16 декабря 533 года), император сохранил лишь три юридических факультета: Константинополя, Бейрута и Рима (который ещё принадлежал остготам) [2147]. Известно, какую важную роль вселенские учителя Бейрута приняли в составлении «Свода права» [2148]. Их школа превосходила по важности константинопольскую, и, кажется, намерением Юстиниана было делать всё более тесными связи между двумя юридическими центрами. К несчастью, 16 июля 551 года землетрясение, сопровождаемое цунами и пожаром, разрушило Бейрут и его Университет. Юридическая школа, переведённая в Сидон, исчезла до арабского завоевания [2149].

Оккупация Рима Тотилой (546–554) [2150] разорила его учебные заведения. Без сомнения, после его возвращения первой мыслью Юстиниана было восстановить там обучение, восстановив аннону, выдаваемую грамматикам, риторам, медикам и правоведам [2151], но состояние Города было столь жалким, что его Университет, по всей вероятности, не смог возродиться. В силу обстоятельств Константинополь оказался, таким образом, единственным центром юридических исследований Империи.

Организация обучения. – Юстиниан увеличил срок изучения права с 4 до 5 лет. Студенты первого года потеряли своё прозвище «Дупондии», навлекавшее на них притеснения, и получили титул «Юстинианов» [2152]. Следующих четырёх лет последовательно именовали «Эдикталиями», «Папинианистами», «Литами», «Пролитами» [2153]. Притеснения и шутки над профессорами, застарелый обычай, были запрещены под самыми строгими наказаниями [2154]. Имеется мало сведений о юридическом факультете Константинополя, важность которого лишь возрастала. Эпиграмма Палатинской антологии, вероятно, принадлежащая Агафию, упоминает базилику, в которой была помещена юридическая школа [2155].

От Юстиниана до иконоборцев. – После смерти Юстиниана сведения о государственном обучении редки и неясны. Фукс и другие историки видели в прологе исторического труда Феофилакта Симокатты доказательство того, что обучение, расстроенное Фокой, было восстановлено во Дворце Ираклием. В действительности речь идёт о диалоге между Философией и Историей, изгнанными из дворца и призванными великим архиереем и проедром всей земли [2156] – простое упоминание о беспорядках правления Фоки и восстановлении государства Ираклием, чей титул архиерея (понтифика) не является исключительным фактом [2157].

В действительности некоторые намёки позволяют предположить, что государственное обучение не переставало функционировать после Юстиниана. Тиверий II (578–583) пожаловал титул почётного префекта (ὑπὸ ὑπάρχων) своему учителю, врачу Захарии [2158]. Латинский язык ещё преподавался в конце VII века Павлом Византийским, комментатором Лукана [2159], но можно предположить, что его курс не привлекал много слушателей, ибо Григорий Великий, апокрисиарий в Константинополе (579–585), жалуется, что с трудом находит там переводчиков, способных переводить на греческий латинские документы [2160].

Существование Университета Константинополя при Ираклии несомненно: он носит название Пандиктаторий, и император призывает туда профессора из Александрии, ученика Филопона, Стефана, который преподаёт там философию и квадривиум. Он носит титул вселенского учителя, созданный, как мы видели, в Бейруте [2161].

Легенда о Льве Исавре-поджигателе. – Университет Феодосия II, таким образом, сохранился без перерыва до иконоборцев и был бы разрушен Львом Исавром, который, не сумев склонить профессоров к своим доктринам, велел навалить горючие материалы вокруг здания, где они преподавали, и сжечь одновременно здание, профессоров и библиотеку.

Это предание, несомненно, апокрифично [2162]. Современные сочинения не знают этого события. Как предположить, что это чудовищное преступление могло пройти незамеченным для святого Иоанна Дамаскина и биографа святого Стефана Нового? Как допустить, что в IX веке профессоры-мученики не были бы канонизированы одновременно со всеми, кто пострадал за дело икон?

По правде говоря, рассказ об этом пожаре находится лишь в двух поздних источниках: «Жизни патриарха Германа», написанной в первой четверти IX века [2163], и одной главе «Патрий» (Древностей Константинополя), датируемой около 995 года [2164]. Согласно этим текстам, не всегда согласным, существовал близ Цистерны Императорской [2165] Университет, Дидаскалейон вселенский (Didaskaleion oikoumenikon), восходящий к Константину и включавший, согласно «Жизни Германа», двенадцать, согласно «Патриям», шестнадцать профессоров, руководимых вселенским учителем; императоры иногда призывали их в свой совет и не принимали никакой важной меры без их совета. Любопытная деталь, эти учителя носили монашеское одеяние [2166] и, согласно «Патриям», давали одновременно светское и богословское обучение [2167]. Эта последняя деталь, в частности, противоречит всему, что мы знаем об истории государственного обучения. Можно было бы допустить, самое большее, перевод Университета с Форума Константина на Октагон, согласно традиции, собранной «Патриями».

Все позднейшие хроники и истории воспроизвели, смешивая их, два апокрифических рассказа, происхождение которых нужно искать в эпоху второго запрещения икон Львом Армянином в 815 году [2168]. Тем более важно констатировать, что две наиболее осведомлённые хроники IX века полностью игнорируют пожар Университета и мученичество его профессоров. Патриарх Никифор говорит, без большего, что обучение начало приходить в упадок при Анастасии II (713–716), следовательно до Льва III [2169]. Феофан обвиняет лишь Льва III в том, что он иссушил источник знания и разрушил «благочестивое обучение», даваемое со времён Константина: о пожаре – ни слова [2170].

Можно пойти дальше и показать, что не только Университет не был сожжён Львом Исавром, но что он даже продолжал функционировать при иконоборцах [2171]. Патриарх Тарасий (784–806), протоасикрит при Ирине, преподавал античное стихосложение своему биографу диакону Игнатию. Его обучение охватывало семь свободных искусств и философию; он давал его до 780 года, то есть при Константине V и Льве IV [2172]. Будущий патриарх Никифор обучался в ту же эпоху и прошёл тот же цикл [2173]. Позже, при Льве Армянине, Константин Касимат, сын запрещённого священника, после того как занимался ремеслом сапожника, стал в старости профессором права. Вследствие обвинений он укрылся в монастыре, стал его игуменом, затем епископом Силлейским. В 815 году он был поручен Львом Армянином собирать вместе с Иоанном Грамматиком тексты, противоречащие почитанию икон [2174].

Несмотря на эти примеры, период иконоборчества, включая правление Константина VI и Ирины, со своими смутами, военными переворотами, гонениями, не мог благоприятствовать развитию просвещения. Император, как Михаил Косноязычный (820–829), едва умел читать своё имя, но велел дать Иоанном Грамматиком изысканное образование своему сыну Феофилу, и именно Феофил восстановил государственное обучение [2175].

Основания Феофила. – Между 830 и 838 годами, действительно, этот василевс открыл в Константинополе Льва Математика, дававшего частное обучение нескольким ученикам, и устроил его сначала в церкви Сорока святых, затем во дворце Магнавры, и сделал главой Государственного обучения [2176].