Ненужная княгиня 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да, честный отче!

И сразу будто светлее стало перед глазами.

Церемония была долгой, волнительной. Нас трижды обвели вокруг аналоя, благословили на брак и позволили поцеловаться. К этому времени я уже едва держалась на ногах и потому с готовностью качнулась к супругу, в его сильные и теплые объятия. Он склонился к моим губам.

Это был особенный поцелуй, с тихой, сдержанной страстью, за которой ощущался трепет влюбленного мужчины. Поцелуй человека, с которым мне будет лучше, чем без него.

Я позволила себе насладиться им несколько долгих мгновений, пока не закружилась голова от недостатка воздуха, и лишь тогда с сожалением отстранилась. Обернулась к родным.

Они все собрались сегодня, чтобы порадоваться за меня.

Мария Николаевна с герцогом Максимиллианом и половиной собственного Двора. Сестры с мужьями, братья с женами, матушка, тетушка, графиня Шиловская и еще какие-то смутно знакомые люди из числа дальних родственников.

Увы, как бы нам ни хотелось уединиться, но уехать прямо от церковной ограды мы не могли. Сначала следовало принять поздравления и подарки, раздать милостыню и угостить желающих обедом.

Монетки я раздала быстро, как и целую корзину горячих еще пирогов. Потом поехали к тетушке — там нас уже ждал накрытый стол, тосты и спешно запертые сундуки.

Пока лакеи разносили бокалы, именитые гости начали вручать подарки.

Мария Николаевна подарила мне музыкальную шкатулку, а Станиславу — дорожный набор из красного стекла: графинчик, стаканчики, поднос — и все это в красивом сундучке, выложенном серым бархатом.

Братец Александр передал поздравление и подарок от Цесаревича. Я помнила, что царские подарки всегда следовали табели о рангах, так что не ждала ничего особенного — может, галстучную булавку с жемчужиной или набор шпилек, но его высочество сумел удивить.

Станислав получил орден — кажется, святого Владимира. Я от волнения не расслышала.

А мне вручили бриллиантовую брошь с портретом ее высочества! Высший знак отличия для любой придворной дамы! Выше только орден святой Екатерины, но его вручали так редко, что его обладательниц можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Это было большим знаком доверия от Александра Николаевича и его молодой жены. И намеком для окружающих — мы уезжаем, но мы не в опале. Я не забыла от души поблагодарить, и прочие подарки прошли для меня фоном...

Кроме подарка, переданного через Леонииллу.

Сестрица вручила мне кашмирскую шаль, тонкую, теплую и невероятно дорогую. А потом подала еще один, довольно объемный сверток с прикрепленным к нему письмом:

— Это особый подарок, — сказала она негромко, — от короля Оттона...

Я поперхнулась и не стала разворачивать подарок при всех. А вот письмо пришлось открыть и прочитать.

«Прекрасной полячке, чей побег я до сих пор вспоминаю с сожалением. Передайте пану Крушинскому, что если он будет плохо следить за женой, найдутся турки, которые умыкнут ее для моего гарема. Шучу, разумеется. Будьте счастливы. Оттон».

Подарок греческого короля я открыла только в своей комнате. Под слоем пропитанного воском холста обнаружилось женское платье, стилизованное под турецкий женский костюм — шаровары, лиф с длинными полупрозрачными рукавами, укороченная тафтяная юбка, роскошный тюрбан с невесомой вуалью и газовое покрывало, окутывающее фигуру с головы до ног. Отличный карнавальный костюм!

Ему вторил мужской — такой же роскошный и такой же стилизованный. Показывать это все Станиславу я не решилась — велела Груне спрятать все в сундук, вместе с письмом. Достану позже, уже в Вологде. Посмеемся вместе... Или не достану. Вдруг Станислав ревнив?

Наконец подарки были упакованы, сундуки заперты и вынесены. Гости, утомленные торжеством, разъезжались по домам. Маменька прижала меня к себе на прощание, смахнула непрошеную слезу и шепнула в самое ухо:

— Пиши. Ради Бога, пиши.

Я кивнула, обнимая ее в ответ.

Тетушка перекрестила нас со Станиславом. Широко, размашисто, будто мы уезжали в дикие джунгли или в ледяные объятия аборигенов Севера, а не в тихую Вологду. Ее пальцы дрожали, глаза подозрительно блестели, но голос был твердым:

— Храни вас Господь.

По очереди мы попрощались со всеми, кто остался, чтобы нас проводить.

Последней была графиня Шиловская. Она сжала мою руку, глядя с нежностью, как на родную дочь. И тихо пожелала:

— Счастливого пути, милая.