Улыбаясь воспоминаниям, Олег Викторович сел в тот самый угол. И казалось ему, что стены начали обрастать девчачьими плакатами со звездами MTV, что на шкафу, от которого остался только продавленный линолеум, спряталась игровая приставка, что из соседней комнаты пахнет щавелевым супом, который сварила Ленкина мама. А в другом углу появился призрак Ленкиного кота, который, как и домовые, охранял их с Ленкой во время дворовых приключений, о которых нельзя было рассказывать взрослым.
Скрипнула дверь. Перестали блестеть обои. На миг проявился и пропал аромат духов, которые Ленка сперла у сестры и случайно пролила на ковер во время их первого приключения. Запахло пустотой.
И Олег Викторович почувствовал, как и из этой квартиры только что испарилась жизнь, точно из настоящего живого человека. Прошли семнадцать лет. Три месяца. Одиннадцать дней. И он опять не успел.
Такое на его работе случалось. Олег Викторович работал консервировщиком. Но не тем, который стоит где-то на заводе и закатывает банки с огурцами, килькой или компоты. Нет. Олег Викторович ездил по городам и сохранял воспоминания о местах. Консервировал память. Если память о каком-то месте вовремя не запаковать в специальную колбочку из горного хрусталя и не отправить в Архив исчезнувших мест, воспоминания попросту исчезнут. И люди, что жили в этом месте, не смогут вспомнить дорогу домой. А вот это уже было настоящей проблемой: ладно живые – погорюют, что место изменилось, да махнут рукой. А призраки? Очень часто призрак перед тем, как уйти на ту сторону, возвращается в место, где был счастлив при жизни, чтобы напоследок пережить снова эти моменты. Но если этого места больше нет, если о нем стерлась даже память… Куда идти? Так и будет неприкаянный призрак бродить в поисках того самого места, так и не сможет его найти. А если место законсервировали, призрак сразу идет в Архив исчезнувших мест, что находится на границе мира живых и мира мертвых, берет нужную колбу с воспоминанием, откупоривает ее и на целый день возвращается в свое счастливое прошлое и проживает счастливый миг перед окончательной смертью.
По мнению Олега Викторовича, Свердловск вообще был какой-то черной дырой, в которой сплошь и рядом были стертые места и толпы призраков. Почему никто из консервировщиков не приезжал в его родной город и не сохранял воспоминания – то было загадкой. Так или иначе, мужчина пытался это исправить.
После прогулки по дому, где он вырос, консервировщик отправился к главной цели своего приезда. К месту, где когда-то стояла екатеринбургская телебашня. Грандиозный недострой десятилетиями привлекал к себе внимание экстремалов, неформалов и любителей мистики всех мастей. Все искали в самом высоком здании Еката острых ощущений. И совершенно неудивительно, что находили. Что же до самого Олега Викторовича – он нашел в том месте свою странную работу.
Еще в детстве Олег и его подруга Ленка решили без ведома родителей сбежать в центр. Таинственная недостроенная башня, на которую ходили мальчишки и девчонки постарше, так и манила их. Про это место говорили разное: дети считали, что там живут призраки самоубийц; старшие братья и сестры утверждали, что нет там никаких самоубийц, а место это предназначено только для ребят, которым есть хотя бы четырнадцать. Но даже четырнадцатилетним было сложно пробраться в башню, ведь им приходилось отбиваться от «злых ментов с собаками», охранников, которые «стреляли в них», и самых настоящих бандитов. Взрослые же хмурили брови и говорили, что нечего там делать, в этом недострое, – ничего, кроме наркоманов, алкашей и гопников, там нет.
В общем, судя по рассказам, место было опасным и загадочным и просто требовало, чтобы Олег и Ленка его посетили. Поэтому дети несколько недель готовились к своему походу. Запасались сухарями и водой в долгий путь, чтобы не проголодаться; рогатками, чтобы отбиваться от собак, гопников и наркоманов; фонариком, чтобы проникнуть в самые сокровенные места… Договаривались с другими детьми, чтобы те сказали, что Олег и Ленка были у них в гостях и ушли в другие гости; делали уроки, чтобы в назначенный день и час у родителей не было повода не выпустить их на улицу. В общем, делали все, чтобы прикрыть себя.
Вопреки страхам, путь до самой башни оказался довольно простым. Никто из прохожих не остановил детей ни по дороге, ни в метро. Саму башню не охраняли ни злые милиционеры с собаками, ни охранники с ружьями. Вся легендарность и опасность места таяла для детей на глазах. Да что там, даже злых гопников и наркоманов, которыми пугали родители, возле башни не оказалось. Огромный серый недострой возвышался над головами детей.
– Полезли? – спросила Ленка у входа, брезгливо пиная бутылку из-под пива.
– Наверх? – спросил Олег. – На самый?
– Ну раз внизу ничего нет, кроме сортира и битого стекла… – Девочка говорила так, будто само собой разумеющимся было искать что-то необычное и таинственное на других уровнях башни, если на первом этаже ничего такого не было.
– А почему ты думаешь, что выше будет? – спросил Олег.
– Потому что то, что мы видим, – это все обман. Специально так задумано. Заходит человек сюда, видит, что здесь нет ни призраков, ни чего-то страшного, и уходит. А тот, кто призраков ищет, – ему надо выше лезть. Они там обитают, точно тебе говорю.
Олег пожал плечами и вошел внутрь таинственного здания. Эхо встретило детей: изнутри башня гудела, в ней отзывались звуки проезжающих машин. Воздух был отвратительно затхлым, с примесью нечистот и бетонной пыли. Ленка чихнула. Башня ответила страшным гулом.
– Это она так пугает, – сказала девочка, достала фонарик и посветила. – Нам нужно найти лестницу. И идти на следующие этажи.
Однако ничего даже отдаленно похожего на лестницу внутри башни не было. Посреди башни, упираясь в самые черные бетонные небеса, стояла железная конструкция. Недостроенная шахта лифта. Олег вышел на улицу и оббежал башню снаружи, но какое-то подобие лестницы начиналось на высоте третьего этажа, и с земли туда было никак не добраться. Внутри башни его ждала разочарованная Ленка.
– Ну лестницы здесь нет, – сказал мальчик.
– Да, я заметила, – вздохнула девочка и указала на железные конструкции. – Бросай вещи, полезем здесь.
Олег хотел что-то возразить, но Ленка все равно его не слушала. Она подошла к железным конструкциям и попробовала их потрясти. Детская рука не могла сдвинуть их с места. Ленка поставила ногу на одну перекладину, затем подтянулась, поставила ногу на следующую перекладину – шажочек за шажочком девочка уверенно карабкалась наверх.
– Ну, чего застрял? – спросила Ленка, свесившись над Олегом на высоте нескольких метров. – Боишься?
Олег боялся. Но показывать не стал. Он подошел к конструкции и сделал первый шаг. Железные перекладины казались ему не только мертвенно ледяными, но еще и скользкими и мокрыми. Ругаясь, Олег полез наверх.
Показалось первое окно. Солнце пробивалось через него, отражаясь на бетоне причудливыми узорчатыми тенями.
– Смотри, как красиво! – удерживаясь за балку, сказала девочка и указала на тени.
Но Олег был слишком сосредоточен на том, чтобы крепко держаться и не оступиться. Первые двадцать пять метров телебашни дались детям практически играючи. Ленка продолжала рассказывать другу какие-то истории (на деле же тот ничего из Ленкиных разговоров не слышал). Олег старался смотреть только наверх. Он откуда-то знал, что альпинисты никогда не смотрят вниз, чтобы не испугаться. И мальчик чувствовал, что если он переведет взгляд с Ленкиных ног на свои, то испугается. И тут же упадет.
На высоте сорока метров девочка недовольно застонала и остановилась, чтобы перевести дух.
– Я думала, тут есть какие-то балконы или что-то вроде того, где можно было бы передохнуть, – пожаловалась она.
– Что? Не сдохнем! – отозвался Олег. Слова Ленки до него долетали обрывками.
Девочка посмотрела вниз, земля все еще была близко. В разы ближе, чем потолок. На руках Ленки появились первые мозоли. Постояв на конструкции несколько минут, Ленка вновь начала карабкаться вверх… Олег чувствовал свою ответственность за подругу и тоже продолжил нелегкое восхождение, хотя все внутри него кричало немедленно вернуться.
На высоте шестидесяти метров у Ленки заболели руки, девочка почувствовала подкатывающую усталость, но не стала придавать значения. Вместо этого стала карабкаться вверх еще злее и остервенелее. На высоте семидесяти метров земля постепенно отдалялась – правда, потолок все еще виднелся чудовищно далеко. Ленка уже ничего не говорила, а только тяжело дышала и кряхтела, переставляя ноги и подтягиваясь.