Олег остался наедине со звенящей пустотой башни, словно это был жуткий бетонный монстр, который библейским Левиафаном поглотил несчастных, и теперь они находились в его желудке без возможности выбраться.
В одном из проемов алым сверкнуло солнце. Закат. Дети совсем не следили за временем. Лена все не просыпалась. Олег понимал, что, с одной стороны, ему нужно спуститься вниз за помощью, с другой – он не мог оставить Лену одну. А с каждой минутой на башне становилось все холоднее и темнее. Олег подошел к краю площадки и посмотрел вниз. Сквозь металлическую конструкцию проглядывала страшная черная бездна. Мальчик закричал. Эхо передразнило его. Девочка не проснулась от этого звука. Кое-как Олег положил Лену головой на проклятый рюкзак и сел рядом. Оставалось дожидаться утра и только тогда спускаться за помощью. Живот мальчика предательски заурчал, но он не решился притронуться к еде из рюкзака после того, что случилось с Ленкой. Не взял он из рюкзака и фонарик, не накрылся пледом, который тоже притаился в большом кармане. Все с этим рюкзаком было не так, как и с этим местом.
Всю ночь мальчик старался не смыкать глаз. Он боялся, что если уснет, то больше никогда не проснется. Он боялся, что из тьмы вылезет какое-то чудовище, которое оставило рюкзак с отравленной едой, и сожрет их или что случится что-то совсем обыденное и страшное: кто-нибудь из них просто скатится с площадки вниз и разобьется.
Иногда во тьме на стенах мелькали разноцветные огоньки. Иногда Олегу казалось, что он видит какие-то надписи и граффити, которых раньше не было. Из последних сил под утро он боролся со сном, а затем – неясно, на какое время, – мальчик закрыл глаза.
Проснулся Олег от того, что Лена трясла его за плечи. Позади девочки на стене красовалась надпись, сделанная, кажется, губной помадой: «Ты меня не забудешь».
– Что такое?.. Ты очнулась! – воскликнул мальчик.
– Очнулась и хочу поскорее убраться из этого места. Надеюсь, мы еще живы и можем вернуться домой.
Олег потянулся.
– Долго я спал?
– Может быть, час или больше. Я проснулась, а ты тут храпишь. Хорошо хоть, мы не скатились куда-нибудь.
– Я не помню этой надписи. Кажется, вчера ее не было. – Мальчик указал на стену.
– Не было, – кивнула Лена. – И я не хочу знать, кто эту надпись оставил, но этот кто-то прав. Я это место точно не забуду.
– И что же, ты вот так просто откажешься от идеи попасть в другой мир или пообщаться с призраками?
Лена нахмурилась. Ей снился город с серыми домами и заводами, с деревьями, на которых не было листьев, и улицами, на которых не было машин. Город этот был Екатеринбургом. Вот только совсем не люди казались в нем живыми, а здания. Дома разговаривали друг с другом о ремонте, заводы делились историями своих обитателей, парки смеялись языками зверей и птиц. А в самом центре города, как сердце, стояла недостроенная башня и величественно, с какой-то материнской любовью, смотрела на всех обитателей. А затем башня замерцала, словно плохое изображение на телеэкране, и исчезла вовсе. И город погрузился в абсолютную пугающую тишину.
– А я уже побывала в другом мире. И мне там не понравилось, – ответила девочка. После чего взяла с пола кусочек железки и выцарапала на стене надпись: «Лена и Олег не забудут».
Спускались молча. Дети прекрасно понимали, что дома придется объясняться с родителями и что обычной постановкой в угол они не отделаются. Как минимум их ждет «демократизатор» (так взрослые называли ремень), а как максимум – домашний арест до самой старости.
Стал виднеться бетонный пол, пропала из виду таинственная площадка. Донеслись снизу людские голоса и лай собак. Все было гораздо хуже, чем дети предполагали. Их поисками занялась милиция. И конечно же, поиски начинали с этого таинственного и привлекательного для всех беглецов места.
По правде сказать, искать детей в этом месте предложил один молодой капитан милиции Алексей Б. Днем этот гражданин занимался своими обычными служебными делами. Ночью же помогал жителям другой, незримой части города. Телебашня была для него настоящей головной болью. Недостроенное здание так сильно боялось, что его снесут, что заманивало в свое лоно людей. Кого-то забавного, как Лену и Олега, башня пугала и отпускала. С кем-то, кто смог добраться до вершины, как сам Алексей, заключала договор и помогала. Ну а некоторых башня забирала себе. Как только чувствовала, что про нее перестают говорить или забывают, сразу же устраивала горожанам несчастный случай. В общем, в отличие от обычных мест, телебашня позаботилась, чтобы ее запомнили надолго.
Олег Викторович мотнул головой, словно отбрасывая нахлынувшие воспоминания. Он много лет обещал себе вернуться в Екат, побродить по его улочкам, навестить дом, в котором вырос, дворы, в которых помогал привидениям и домовым, телебашню, где, по сути, прошел некую волшебную инициацию. Ведь именно здесь он познакомился со своим учителем Алексеем Евгеньевичем Б., который впоследствии привел его работать в Архив исчезнувших мест. Именно после путешествия к этой башне он и Ленка стали видеть других обитателей города и их жизнь по-настоящему наполнилась чудесами и приключениями.
Сейчас он стоял посреди пустой перекопанной строительной площадки. Телебашня уже много лет как была разрушена. Лишь призраки возвращались сюда толпами – каждый за своим каким-то добрым воспоминанием. Краем глаза Олег Викторович увидел рядом женский силуэт. Женщина в длинном сером плаще закурила.
– За этим сюда пришел? – спокойно спросила Елена и кинула Олегу колбу из горного хрусталя.
Мужчина открыл ее и вдохнул холодный воздух. Мир перед ним изменялся. Растворялась строительная площадка, призраки обретали свои тела. И прямо перед ним возвысилась серая бетонная башня.
– Полезли? – кивнул мужчина подруге детства.
Он был счастлив.
Алиса Русинова. Фантомный сигнал
Фантом тушит окурок в обрезанной консервной банке. В ночной полутьме кухни этот единственный звук наводит на мысль о скребущейся мыши.
Из коридора доносится истошная птичья трель дверного звонка. Фантом вздрагивает и спешит к двери. Щелкает замком.
Там, в обшарпанной тьме, мнется на пороге Софья. Свободные джинсы, серо-голубая штормовка и короткие, выкрашенные в синий цвет волосы. Даже сейчас, ночью, глаза Софьи подведены зеленым. Макияж у нее всегда вызывающе яркий. Фантом подозревает, что за ним, как за щитом, скрывается забитая девочка, которая только вырвалась из-под родительской опеки и наслаждается свободой.
Софья оглядывается и шепчет: