— Нормально. Если эмблему начнём раздавать за красивый пилотаж и личные победы в учебном бою, через полгода она превратится в обычную картинку на борту.
Копец посмотрел на ряд «Чаек». На некоторых уже красовалась оскаленная кошачья морда с рваным ухом и шрамом через глаз, на других борта оставались чистыми.
Так и должно было быть.
— Сколько сейчас сдали?
Инструктор назвал число.
— Мало.
— Месяц назад было втрое меньше.
— Всё равно мало.
— Иван Иванович, если ты каждый месяц будешь требовать втрое больше, к весне у тебя лётчиков в стране не хватит.
— Тогда придётся брать немцев.
— Их ещё поймать надо.
Копец усмехнулся:
— Поймаем.
Шутка получилась не самой удачной. Он-то прекрасно знал, что ловить немцев скоро придётся действительно много.
В конце ноября Сталину снова принесли сводку. Он уже не помнил номеров первоначальных документов, да это теперь и не имело значения. Предложения, которые несколько месяцев назад существовали в виде отдельных записок и разговоров, постепенно превращались в десятки самостоятельных работ, и каждая шла своим путём.
Переход истребителей на пары начали в нескольких округах. Подготовка инструкторов продолжалась, но темпы ограничивались количеством опытных лётчиков, горючим и моторесурсом. Первые проверки показали ожидаемую картину: где-то новую систему действительно осваивали, где-то пытались отчитаться о переходе на пары, фактически оставив всё по-старому.
Радиофикация упиралась в производство радиостанций и качество самих комплектов. ВНОС требовал аппаратуры, кабеля, подготовленных наблюдателей и радистов. В некоторых местах прямые линии уже дали заметное сокращение времени оповещения.
Заводской бронетранспортёр проходил испытания. Полноприводная схема и широкая односкатная ошиновка были признаны перспективными, но массовый выпуск упирался не в бронекорпус, а в производство ведущих мостов, раздаточных коробок и других агрегатов трансмиссии.
СВТ поступали в подразделения постепенно. Там, где обучение обслуживанию оружия проводилось нормально, серьёзных проблем не возникало. Там, где винтовку просто выдавали и считали дело законченным, начинались жалобы на задержки и ненадёжность. Сталин перевернул страницу.
Боевая переделка учебной машины Яковлева летала. Первые результаты признаны удовлетворительными.
ОКО-6бис Таирова начал полёты. Машина требовала доводки, но мощное вооружение и дальность представляли интерес для ВВС.
И-185 с М-81 поднят в воздух. Испытания подтвердили хорошие свойства планера, основная часть замечаний относилась к силовой установке.
М-82 — доводка.
М-71 — доводка.
ТКБ-201 — испытания.
Сталин сделал несколько отметок и дошёл до подготовки лётчиков Западного округа. Количество прошедших новую программу выросло в несколько раз. Постоянные пары, радиообмен, учебные бои, новая система оценки, отдельная подготовка к сопровождению бомбардировщиков. Сталин вспомнил фамилию — Копец.
Интересный генерал, не потому, что придумал новый самолёт, он его не придумал. Не потому, что создал бронетранспортёр: заводские инженеры уже переделали первоначальную машину настолько, что от окружного образца остались главным образом общая идея и основные требования. Даже новая система подготовки истребителей после нескольких месяцев работы инструкторов постепенно переставала быть «системой Копеца». В других округах уже появлялись собственные упражнения и дополнения.
Именно это было, пожалуй, самым интересным. Идеи оторвались от человека, который первым их высказал. Одни изменились до неузнаваемости, другие оказались хуже, чем предполагалось, третьи упёрлись в возможности промышленности, четвёртые начали работать именно так, как ожидалось. Теперь десятки совершенно посторонних людей считали, проектировали, испытывали и обучали, зачастую вообще не зная, откуда первоначально появился вопрос. Сталин закрыл папку.
— Александр Николаевич.
Поскрёбышев появился почти сразу.