План получился простым. Одна группа должна была шумно попытаться проникнуть со стороны стоянок и заставить охрану поверить, что именно там находится главное направление. Вторая обходила аэродром и пыталась добраться до штаба и связи. Третья оставалась резервом и вступала в дело только в том случае, если обнаружится неожиданно слабый участок.
— Если первую группу возьмут?
— Значит, возьмут.
— А если всех?
— Значит, охрана хорошая.
— А если мы выиграем?
Капитан усмехнулся:
— Тогда завтра кто-то будет очень злой.
В половине второго ночи первая группа добралась до проволоки. Лейтенант, лежавший в мокрой траве, осторожно приподнял голову. В двухстах метрах темнела будка караула, дальше угадывались силуэты самолётов. Прожектор медленно прошёл по другому сектору и погас.
— Давай.
Сапёр подполз к заграждению. Проволоку специально не резали сразу: перерезанная натянутая нить могла звякнуть. Её осторожно стянули, подложили рогатки и начали делать узкий проход.
Почти получилось.
Слева хлопнул выстрел.
— Стой! Кто идёт⁈
— Назад!
Группа рассыпалась, но было поздно. На аэродроме взвыла сирена, возле караульного помещения вспыхнул свет, а через несколько секунд ожил пулемёт. Разумеется, стрелял он холостыми, однако желание продолжать движение через открытое место исчезло даже у людей, прекрасно знавших, что их никто не убьёт. Несколько человек попытались отползти, двое рванули к проволоке, изображая продолжение атаки, и почти сразу получили судейские повязки условно убитых. Через десять минут всё закончилось. Первая группа была уничтожена, а охрана торжествовала. И именно поэтому вторая действовала гораздо удачнее. Она вообще не полезла к самолётам. Пока прожекторы шарили по внешнему периметру, а поднятые по тревоге люди бежали к стоянкам, четверо человек уже ползли по оврагу с противоположной стороны.
Здесь проволока тоже была. Но пулемётная точка находилась дальше, потому что направление считалось неудобным для проникновения. Склон был мокрым, крутым, местами приходилось буквально ползти на четвереньках, и именно поэтому при организации обороны его посчитали почти естественным препятствием. Капитан рассудил иначе. Если трудно ему, немцу тоже будет трудно, но трудно не означает невозможно. Проволоку преодолели. Пост наблюдения прошли, дождавшись, пока часовой повернётся в сторону шума возле стоянок. До штаба оставалось меньше ста метров, когда один из бойцов заметил телефонный столб. Капитан остановился.
— Сначала связь.
Двое отделились. До здания штаба он дошёл почти беспрепятственно. Только возле задней стены часовой наконец заметил движение.
— Стой!
Капитан бросился вперёд. Началась короткая суматоха. Двоих «диверсантов» взяли почти сразу, третий успел положить учебный заряд возле линии связи, а сам капитан добрался до стены штабного здания и швырнул взрывпакет под окно. Через несколько секунд посредник поднял руку.
— Всё. Штаб условно уничтожен. Основная линия связи выведена из строя.
Комендант аэродрома выругался. На разборе никто уже не улыбался. Копец посмотрел на часы.
— Ну что, товарищи. Поздравляю. Самолёты спасли.
Молчание.
— Склады тоже спасли. ГСМ цел, боеприпасы целы. А штаб вместе с узлом связи мы только что потеряли.
Комендант аэродрома нахмурился:
— Товарищ генерал, но группа почти полностью уничтожена.
— После того как выполнила задачу.
— До штаба дошёл один человек.