Тимошенко вмешался:
— Сначала пусть М-82 доведут. Мне вполне хватит хорошего истребителя, который можно строить тысячами. Короля неба будем выбирать потом.
На стрельбище для показа приготовили несколько обычных мишеней, а дальше поставили списанный бронеавтомобиль, давно уже не подлежавший восстановлению. Первым стрелял уже облетанный ОКО-6. Таировский истребитель зашёл на мишень с небольшой высоты, и очередь четырёх ШВАК слилась в тяжёлый треск. Земля вокруг бронеавтомобиля вскипела от попаданий, по корпусу пробежали вспышки.
Когда разрешили подойти, впечатление оказалось сильнее, чем издали. В тонкой броне зияли пробоины, один из узлов внутри корпуса был разбит осколками, колесо разорвало.
Рычагов опустил бинокль:
— Вот теперь понимаю, зачем четыре.
Тимошенко спросил Таирова:
— Отказы?
— Бывают.
— Значит, пока четыре пушки хорошо выглядят на полигоне. Вот когда они будут хорошо работать в полку зимой после ночёвки самолёта на морозе, тогда скажете, что вооружение хорошее.
— Согласен.
На соседней позиции готовили другую установку.
— А это что? — спросил Рычагов.
— Опытная двадцатитрёхмиллиметровая пушка Волкова и Ярцева. ТКБ-201.
Пушка заговорила коротко и тяжело. Даже стоявшие в стороне люди почувствовали разницу между привычным двадцатимиллиметровым оружием и новым автоматом.
Когда разрешили подойти второй раз, Рычагов долго рассматривал повреждения.
— Это одна пушка?
— Одна.
Он посмотрел на Таирова, потом на стоявший вдалеке ОКО-6.
— А если такие поставить на самолёт?
— Поставить можно.
— Четыре?
— Теоретически. Практически сначала надо посчитать массу самих пушек, креплений и боекомплекта, посмотреть центровку и отдачу. Две значительно проще.
Тимошенко повернулся к представителю НИИ:
— Пушка готова?
— Нет. Испытания продолжаются, есть замечания.
— Ускорьте. Только испытания не сокращать.
Рычагов усмехнулся:
— Это как?
— Работать больше.