Маршал снова посмотрел на Таирова:
— Посчитайте вариант с двумя такими пушками. Четыре тоже посчитайте, но именно посчитайте, а не ставьте завтра утром. Если четыре окажутся глупостью, так и напишите.
— Есть.
— И мне не нужно четыре только потому, что четыре больше двух.
В Минске обо всём этом Копец не знал. В тот день его гораздо больше занимал молодой старший лейтенант, который только что провалил экзамен на право носить эмблему «Бойцового кота».
— Товарищ генерал, я действительно не понимаю. Я условно сбил два самолёта и ни разу не был сбит сам. Почему мне не засчитали?
Копец посмотрел на стоявшего рядом инструктора:
— Ведомый?
— Дважды потерян. В первом бою его условно сбили, во втором ведущий просто ушёл от него в атаке.
— Задача?
— Прикрытие девятки СБ.
— Результат?
— Один бомбардировщик условно сбит, ещё два противника вышли на дистанцию открытия огня.
Копец повернулся к старшему лейтенанту:
— Теперь понял?
— Но я связал двух истребителей.
— Ты должен был не связывать истребители, а защищать бомбардировщики.
— Но два сбитых…
— В настоящем бою можешь сбить хоть пять. Если противник после этого уничтожит самолёты, которые ты обязан был прикрывать, задачу ты провалил. Вот поэтому и не получил кота.
Старший лейтенант сжал губы:
— Есть.
Копец немного смягчился:
— Ты хороший пилот. Правда хороший, поэтому и опасный.
— Не понял.
— Ты уже умеешь достаточно много, чтобы поверить, будто можешь всё. А это самая неприятная стадия. Плохой пилот хотя бы знает, что плохой, и боится. Хороший, который решил, что стал великим, начинает делать глупости. Ещё раз пройдёшь взаимодействие с ведомым, потом повторный экзамен.
— Есть.
— И перестань охотиться за условными победами. Если задача — прикрыть бомбардировщики, твоя победа заключается в том, что они вернулись домой, даже если ты вообще ни в кого не выстрелил.
Лётчик ушёл.
Инструктор спросил:
— Не строго?