— Конкуренция, — заметил Рычагов.
— Пока идёт разработка — да, и она необходима. Но когда машина запускается в большую серию, конкуренция ради самой конкуренции начинает слишком дорого обходиться.
Рычагов прищурился:
— Предлагаешь оставить один истребитель?
— Если бы это было возможно — да. Будь у нас самолёт, одинаково хороший у земли и на десяти тысячах метров, с большой дальностью, прекрасной манёвренностью, мощным вооружением, дешёвый и простой в производстве, я первым предложил бы строить только его. Но такого самолёта нет.
— Почему?
— Потому что за каждое преимущество приходится платить. Высотность требует одного, манёвренность другого, дальность третьего. Попытаемся получить всё сразу — скорее всего, получим среднюю машину, которая умеет всё понемногу, но ни в одной задаче не будет лучшей.
Рычагов уже понял, куда он ведёт.
— Разделить по задачам?
— Именно.
Копец подвинул к себе лист бумаги.
— Возьмём МиГ. Хорошая машина.
Рычагов поднял брови:
— Многие жалуются.
— Потому что от неё требуют не то, для чего она лучше всего подходит. На малой высоте она теряет свои основные преимущества, зато наверху скорость и высотность начинают работать на неё.
— И куда её?
— Две основные задачи: высотный перехватчик ПВО и воздушный разведчик.
Тимошенко нахмурился:
— Почему разведчик?
— Потому что задача разведчика — прежде всего вернуться домой с тем, что он увидел. Высота и скорость помогают уйти от перехвата, а если уйти не получилось, это всё-таки истребитель, способный за себя постоять.
Рычагов медленно кивнул.
— Логично.
— Но таких машин не нужно десятки тысяч. Посчитать потребность ПВО, дать фронтам разведывательные части, создать резерв — и всё. Не использовать их как обычные фронтовые истребители.
— Хорошо. А фронту что оставишь?
Вот теперь начиналась самая опасная часть разговора.
— Яковлева.
Рычагов явно ожидал другого ответа.
— И-26?
— Не совсем. Я бы ещё посмотрел на УТИ-26.
— На учебную машину?