Тот задумчиво покрутил карандаш.
— Проверить можно.
— Можно или нужно?
Рычагов снова посмотрел на Копеца.
— Нужно.
Этого было достаточно.
Тимошенко поднялся.
— Хорошо. Подготовьте предложения. Но никаких революций. Сначала испытания.
— Так точно.
Совещание закончилось, выйдя из здания, Копец остановился на ступенях. Москва жила обычной вечерней жизнью. По улице шли люди, проезжали автомобили, где-то звякнул трамвай, и никто из прохожих не подозревал, о чём несколько минут назад говорили в одном из кабинетов Наркомата обороны. Да и говорить пока было особенно не о чем. Три переделанные «Чайки», два капитана, за неделю освоившие основы парной тактики, несколько пробоин в старом Т-26, пара сгоревших грузовиков и разговор о том, какой могла бы стать советская истребительная авиация. Всего лишь разговор. Копец слишком хорошо понимал эту систему, чтобы обманывать себя. Завтра никто не остановит заводы и не выбросит на свалку десятки проектов. Поликарпов не получит приказ немедленно строить сотни И-185, а Яковлев не станет за одну ночь превращать учебную машину в новый истребитель. Да этого пока и не требовалось. Главное — мысли прозвучали и теперь неизбежно пойдут дальше. Их запишут, кто-то начнёт считать, кто-то спорить и доказывать, что Копец ошибается. Пусть. Он даже хотел, чтобы спорили. Потому что через несколько месяцев окончательный ответ дадут уже не бумаги, расчёты и совещания, ответ даст война, а её аргументы Копец знал слишком хорошо. Он спустился со ступеней и направился к ожидавшей машине. До июня оставалось всё меньше времени.
Глава 5
Время
В Минск они возвращались вдвоём с Павловым. Три «Чайки» остались под Москвой — Рычагов настоял на том, чтобы машины ещё несколько дней погоняли без Копеца и его лётчиков. Решение было разумным. Показательный вылет продемонстрировал возможности самолётов, но одно дело — представление перед начальством, и совсем другое — нормальные испытания, когда машину будут гонять с утра до вечера, проверяя скорость, скороподъёмность, манёвренность с подвесками и без них, работу вооружения и надёжность всех переделок. Копец не возражал. Наоборот, это было ему даже на руку. Если испытатели независимо от него придут к тем же выводам, цена их заключению окажется куда выше, чем любым его словам. А если обнаружат недостатки — тем лучше. Сейчас ещё было время исправлять ошибки, хотя именно его с каждым днём оставалось всё меньше.
В купе мерно постукивали колёса, за окном тянулись поля и перелески, а Копец сидел напротив Павлова, разложив на столике карту округа. На ней карандашом были отмечены аэродромы, склады горючего, железнодорожные станции и основные дороги. Рядом лежал блокнот, в котором постепенно появлялись новые цифры. Павлов некоторое время молча наблюдал за ним, потом не выдержал:
— Ты хоть когда-нибудь отдыхаешь?
Копец поднял глаза.
— Война начнётся — отдохнём.
— Очень смешно.
— Я не шучу.
Павлов нахмурился. Подробностей Копец ему, разумеется, не рассказывал, но за последние недели командующий округом уже привык к тому, что новый командующий ВВС постоянно куда-то торопится, словно действительно знал дату, после которой делать что-либо будет поздно.
— Опять самолёты?
— Наоборот, с самолётами пока всё, теперь пусть Москва думает. Мне своими аэродромами заниматься надо.
Павлов посмотрел на карту.
— А что с ними?
— Сами аэродромы меня пока устраивают. Меня не устраивает то, как мы их защищаем.
— От авиации?
— И от неё тоже, но сейчас я о диверсантах.
Копец развернул карту к нему и провёл карандашом по условным обозначениям.
— Вот аэродром. Здесь самолёты, здесь горючее и боеприпасы. Радиостанция, мастерские, штаб. Чтобы уничтожить всё это с воздуха, надо найти аэродром, послать бомбардировщики, прорваться через истребителей и зенитки, попасть. А небольшой диверсионной группе достаточно ночью подойти к стоянкам, бросить несколько гранат, поджечь бензовозы и уйти. Даже если уничтожат десяток машин и склад горючего, утром полк уже небоеспособен.
— Охрана для этого есть.
— Есть, — согласился Копец. — Только в основном она умеет стоять возле ворот и проверять документы. Мне этого мало, аэродром должен уметь защищать себя не только у шлагбаума.